Последний Танцор - M. Поповец

Джеррил Карсон чуть слышно пробормотал:

— Господи, нет!

Карл Кастанаверас тяжело поднялся на ноги, жутко оскалившись от нестерпимой боли. Его левая рука, сожженная лучом лазера, повисла плетью. Спотыкаясь, он заковылял по коридору и остановился перед дверью номера Карсона.

Несколько мгновений стояла полная тишина.

Затем дверь разнесло в щепки.

В тот же момент экран озарила ярчайшая вспышка, окрасившая стены номера в неестественно белый цвет.

В дверном проеме как ангел-мститель возник Карл Кастанаверас... и замер на месте при виде своих детей, живым щитом прикрывающих прячущегося за их спинами Карсона.

На экране, несколько секунд назад показывавшем Комплекс Чандлера, в ночное небо Южного Манхэттена медленно вздымалось грибовидное облако.

Пуля, выпущенная из автомата Джеррила Карсона, попала Карлу прямо в грудь. Его сшибло с ног и отбросило назад, к стене коридора. Но отец Дэнис все же успел нажать на спуск, и луч его «эскалибура», вонзившись точно в крошечный промежуток между девочкой и ее братом, разрезал голову Карсона пополам.

Сильно ударившись о стену, Карл безжизненно сползал на пол, оставляя за собой кровавую полосу. Дэвид первым сориентировался в изменившейся обстановке. Сев на полу, он поджал ноги и протиснул под ними скованные руки. С облегчением сорвал со рта липкую ленту и хрипло проговорил:

— Повернись.

Дэнис сразу догадалась, что он задумал. Брат ухватил мертвую руку Карсона и прижал к ее запястьям. Автоматические наручники, считав папиллярный узор на подушечке его большого пальца, расстегнулись. Не обращая внимания на боль в плечевых суставах и онемевшие руки, она яростно содрала с губ полоску пластыря.

Мысль отца достигла их обоих:

«Дэвид, возьми лазер у охранника».

Брат метнулся в коридор и вернулся, неся то самое оружие, из которого ранили их отца. Казалось, Карлу стоило огромных усилий выпустить из одереВенсвших рук лазер.

«Возьми, Дэнис».

Она наклонилась и торопливо подняла оружие. Мысли отца были какими-то сумбурными и ускользающими, совсем не похожими на те, что исходили от него раньше. Видимо, он тоже это почувствовал и постарался сконцентрироваться. В головах близнецов отчетливо прозвучало:

«Внизу еще один пост, дети мои. Один там миротворец или двое, точно не знаю, но убить их уже не смогу. Придется вам».

Дэвид кивнул:

— Мы сделаем это, отец.

«Ваше появление смутит их. Они не смогут сразу выстрелить в детей».

Дэнис чувствовала, как по щекам катятся слезы, но голос ее звучал ровно:

— Мы не будем колебаться, папа.

Карл беспомощно осел на пол.

«Хорошо. И помните, что вы сильнее них».

Некоторое время он собирался с силами. Следующее мысленное послание отца навсегда запечатлелось в глубинах их памяти, словно выжженное клеймо, — столько в нем было боли, горечи и выношенной годами ненависти.

«Но это не главное. Главное в том, что вы лучше них. Лучше всех».

— Мы запомним, отец, — пообещал Дэвид.

«Хорошо. — Голова Карла бессильно упала на грудь. — Теперь идите».

Дэвид встал и подошел к лифту. Дэнис прильнула к отцу, крепко обняла, почувствовала его боль, а отпустив и поднявшись на ноги, не сразу заметила, что вся в крови.

— Прощай, папа! — прошептала она со слезами на глазах и бросилась к лифту.

Последняя мысль Карла Кастанавераса настигла их, когда двери лифта уже закрылись:

«Убейте этих сволочей!»

Лифт начал опускаться, и Дэвид Кастанаверас мрачно проговорил:

— Убьем.

Он потерял связь с верхним этажом.

Шарбоне потребовалось несколько секунд, для того чтобы понять, что сказал ему д'Аржантен. Его отец все больше раздражался тем, что Морис считал его мертвым. Логриссен перестал ходить и теперь просто стоял без движения у входа в отель, в упор глядя на Мориса. Шарбоне неотрывно смотрел на кишки, свисающие из дыры, проделанной его автоматом летом 20559 года в брюхе террориста. Наконец Морис произнес:

— Сержант? Вы что-то сказали?

— Да. Я потерял связь с Советником Карсоном, — вздохнув, сказал д'Аржантен.

— Хотите, чтобы я поднялся и посмотрел, что случилось? Сержант задумался, затем решительно ответил:

— Нет, ты останешься здесь. Я сам схожу. Следи за дверью, чтобы никто не вошел в отель.

Морис кивнул, и сержант повернулся к лифтам. Дверь центрального слегка дрогнула за мгновение до того, как д'Аржантен прикоснулся к кнопке вызова, и свернулась.

Морис видел, как дернулся сержант, словно прикоснувшись к проводам под током; рука еще тянулась к кнопке, а лазерные лучи уже превратили его фигуру в пылающий факел.

Люди настороженно вышли из кабины, переступив через обгоревшее тело д'Аржантена. Морису говорили, что это просто дети, и сейчас он убедился в этом собственными глазами. Он опустил автомат, с любопытством разглядывая высший триумф генной инженерии — детей-телепатов, направляющихся к выходу. Мальчик направил лазер на Мориса, и тот улыбнулся ему. Девочка была очень хорошенькой, но она смотрела в другую сторону, после того как убедилась, что ее брат держит миротворца под прицелом. Морис вежливо, но с сильным акцентом произнес по-английски:

— Здравствуйте.

Мальчик задержался в дверях, проводив взглядом выскочившую на улицу сестру, и Морис впервые усомнился в том, что сержант д'Аржантен лгал ему; ни один из детей, казалось, не замечал улыбающегося Нильса Логриссена, чей оживший труп стоял как раз у входа в отель.

— Дэвид, пошли! — обернувшись, позвала брата девочка. Дэвид Кастанаверас шагнул к Шарбоне. Морис еще раз улыбнулся мальчику, направлявшему ствол лазера ему в грудь.

— Здравствуй, — повторил он. — Меня зовут Морис Шарбоне. Дэвид заговорил так тихо, что Морису пришлось напрячь слух, чтобы услышать его слова.

— Добрый вечер, мсье Шарбоне. Меня зовут Дэвид Кастанаверас, а это вам за моего отца.

На какую-то долю секунды Морис ощутил болъ, такую сильную и всеохватывающую, что воспринял ее как нечто совсем иное, быть может, прикосновение Господа, призывающего его к себе. Наверное, так оно и было. Луч лазера пронзил ему сердце, и больше уже ничего не осталось — ни боли, ни мыслей, ничего, навсегда, аминь.

Двойняшки растворились в ночи, озаренной пламенем уличных пожаров.

Истекал первый час с начала Большой Беды.

2

Я тот, кого именуют Рассказчиком.

3 июля 2062 года по григорианскому календарю Миротворческие силы Объединенных Наций под командованием сержанта гвардии Мохаммеда Венса воспользовались тактическим термоядерным оружием, чтобы уничтожить группу телепатов, живших в Комплексе Чандлера в центре Манхэттена. Свыше 240 детей и взрослых, чье появление на свет было результатом экспериментов в области генной инженерии, погибли в огне ядерного взрыва.

В сражении, предшествующем их гибели, Кастанаверасы объединили свои способности и нанесли невероятной силы телепатический удар, что нарушило мозговые функции и сделало безумцами более четверти населения штата Нью-Йорк, а также явилось причиной Большой Беды, которая продолжалась около двух лет и привела к краху правового и социального уклада в столице. Не имея возможности восстановить прежний порядок, миротворцы разбили всю территорию на сектора патрулирования, и основная часть того, что прежде было Нью-Йорком, превратилась в смертельно опасный приграничный район, известный под названием Фринджа, то есть Грани.

Лишь трое детей из Комплекса Чандлера избежали участи остальных телепатов. Двое из них — девятилетние двойняшки, Дэвид и Дэнис Кастанаверас, дети Карла Кастанавераса и Дженни Макконел.

Третий не был телепатом. Он был вебтанцором по имени Трент.

Прошло семь лет, прежде чем Дэнис снова увидела его.

3

13 августа 2069 года Дэнис Кастанаверас лежала в темноте рядом с Трентом. Несколькими часами ранее она вместе со старым другом Трента Джимми Рамиресом вызволила его из тюремного комплекса Миротворческих сил, находящегося в центре города.

Ей уже исполнилось шестнадцать.

Сквозь окна их номера, расположенного на тридцать втором этаже отеля «Красная Линия», Дэнис наблюдала за тем, как миротворцы охотятся за Трентом. Тысячи аэрокаров бороздили небо над городом, десятки тысяч видеокамер передавали изображения. На расстоянии огни патрульных аппаратов сливались в вихрь красных звезд, разрезаемый игольно-острыми лучами белого света.

Дэнис и Трент были гениками, результатом блестящих научных экспериментов в генной инженерии, проводимых давно погибшей Сюзанной Монтинье. Но различия между ними перевешивали черты сходства.

Дэнис видела, как сцену снаружи освещал сумеречный отблеск ночных фантазий миротворцев; Трент — не видел. Ночь становилась все холоднее, и на окне конденсировалась влага, что смешивало яркие, резкие лучи света с этим тусклым мерцанием.