Темные тропы - Андрей Васильевич Саломатов

имел с этого неплохие деньги. Кроме того, Сергей с Антоном когда-то три года проучились в одном классе, у него была машина, и, что самое главное, он жаждал заработать быстро, много и не отягощал душу пустопорожними размышлениями о морали.

Пластилиновый слепок с ключа Лена сделала на следующий же день, еще до того, как заветный чемоданчик был доставлен в «Золотой рассвет». Как это часто бывало, она попросила у Александра Гавриловича печать, взяла связку ключей и отперла сейф. Делая вид, что ищет коробочку с печатью, она оттиснула ключ в размятом пластилине и сама удивилась, как легко и чисто прошла первая часть операции. Миллион долларов обретали материальность, как растущий на грядке огурец, появившийся фактически из ничего, лишь благодаря простой идее – посадить и дать прорасти семечку.

Таинственного плешивого миллионера Лена больше не видела, зато во второй половине дня в приемную вошли два дюжих молодых человека, один из которых нес дорогой синий «дипломат» с тисненым вензелем. Давно готовая к этой сцене, Лена тут же принялась наводить на лице порядок – подкрашивать губы. Она лишь мельком равнодушно взглянула на посыльных и снова уткнулась в зеркальце.

– Александр Гаврилович занят, – сообщила она.

– Ты в ресторане давно не была? – спросил ее улыбчивый геркулес в строгом черном костюме.

– В ресторан я хожу только со своим законным мужем, – монотонно ответила Лена, не глядя на вопрошавшего. – Потому что мужики просто так ничего не делают. Угостят какой-нибудь несвежей котлетой, а ты потом отдувайся в постели, как за бочку с черной икрой.

– А с мужем что, не приходится отдуваться? – весело спросил разговорчивый курьер.

– С мужем я исполняю свои супружеские обязанности, – тем же холодным тоном ответила Лена. – И исполняю их хорошо.

– Да? – усмехнулся молодой человек. – Надо будет у него спросить.

Посыльные скрылись в кабинете заместителя директора и пробыли там около получаса. Про себя Лена решила, что в их присутствии Александр Гаврилович пересчитывал деньги.

После работы Лена отдала Сергею слепок с ключа, и остаток вечера они вслух предавались мечтам, как изменится их жизнь, когда они сделаются настоящими миллионерами. Лена предлагала купить квартиру в Париже и дом на западе Франции, на берегу Атлантического океана. Калистратов же ласково обзывал ее дурой и рассказывал об акциях какой-то российско-американской нефтяной компании, доходы которой росли в геометрической прогрессии. Он как пьяный ходил по маленькой кухне, натыкался на табуретки и, возбужденно размахивая руками, подсчитывал, сколько понадобится времени, чтобы утроить первоначальный капитал. Выходило что-то около года.

– Тогда и дом можно будет купить, хоть в Париже, хоть в Нью-Йорке, – закончил он, но тут же вздохнул и разочарованно добавил: – Ерунда все это. Жалко.

– Сам ты ерунда! – неожиданно зло ответила Лена. – Такое бывает только раз в жизни.

Ключ Антон Скоробогатов изготовил уже к концу следующего дня, и друзья решили отметить важное событие хорошей выпивкой, но скромно, в домашней обстановке. Весь вечер этот маленький металлический символ будущего благосостояния пролежал посреди стола на блюдечке с золотой каемочкой, поскольку с голубой в доме не нашлось. Ключ поливали вином, придумали ему ласковое имя – Феденька, а под конец спьяну даже засунули его в торт, а затем по очереди облизали. Это было началом сладкой жизни, и ничто не предвещало неприятностей, а уж тем более – беды.

На следующий день Лена опробовала ключ, пока Александр Гаврилович сидел в кабинете у директора банка. Немного посопротивлявшись, сейф все же открылся, и Лена не смогла отказать себе в удовольствии полюбоваться хотя бы «дипломатом», под завязку набитым деньгами. Будущие квартира в Париже и дом на берегу океана скромно лежали на второй полке, и Лене стоило большого труда удержаться и не заглянуть внутрь.

Операция была назначена на утро следующего дня. Антону Скоробогатову определили место, где он должен был дежурить с самого открытия банка. Для конспирации ему подобрали одежду побесцветнее, темные очки, старую бейсболку и большую дерматиновую сумку для «дипломата». Сергею велено было весь день сидеть на своем рабочем месте и никуда не отлучаться, то есть ждать звонка Лены по внутреннему телефону. Он должен был выбросить чемоданчик с деньгами через окно в туалете на втором этаже. Передняя стенка с дверьми делила окно пополам, а потому вертикальная фрамуга находилась внутри крайней кабинки.

Утром Сергей с Леной, как всегда, явились в банк и разошлись по своим рабочим местам. Калистратов сходил в сортир и открыл фрамугу – на день оконная сигнализация отключалась во всем здании. Затем Сергей вернулся за свой стол и принялся ждать условленного звонка, но через полчаса его вызвал заведующий отделом.

Больше получаса начальник что-то говорил, объясняя задание, но Калистратов почти ничего не понял. Он часто машинально поглядывал на часы, заметно нервничал и в какой-то момент поймал себя на мысли, что его поведение может показаться заведующему подозрительным. После этого Сергей перестал интересоваться временем, постарался изобразить на лице сосредоточенность и даже пару раз наугад в разговоре вставил ничего не значащие, но демонстрирующие внимание фразы.

На свое место Калистратов вернулся взмокший от пота и совершенно расстроенный. Почти сорок минут, проведенные у начальства, показались ему несколькими часами, а сама операция – проваленной. Плывший прямо в руки миллион долларов снова сделался недостижимым и призрачным как мечта о философском камне, несущем в себе бессмертие.

Позвонив Лене, Сергей выяснил, что за время его отсутствия ничего серьезного не произошло, но это известие нисколько не успокоило его. Наоборот, он вдруг почувствовал страшное возбуждение и страх: ему еще только предстояло совершить первое в своей жизни ограбление, и плата за малейший просчет могла быть очень высокой.

Еще через пятнадцать минут к нему подошел заведующий отделом и спросил, готова ли бумага, о которой шел разговор в его кабинете? И тут Калистратов сообразил, что абсолютно ничего не понял из разговора с начальником. Он начал лихорадочно вспоминать, о каком именно документе идет речь, но секунды бежали, а память воспроизводила лишь какие-то ничего не значащие обрывки разговора.

– Извините, Алексей Севостьянович, – испуганно забормотал Сергей. – Я тут забегался, совершенно из головы вылетело. Какая выписка, вы говорите?

– Ты что с похмелья,