Медальон для невесты - Барбара Картленд

Лицо мистера Фолкерка потемнело.

— Нельзя допускать подобных вещей, когда речь идет о приюте, который уже тридцать лет находится под опекой семейства его светлости! — с возмущением отвечал он.

— Так и я о том же! — усмехнувшись, победоносно воскликнула миссис Бэрроуфилд. — Это удар по репутации его светлости! А мы, хоть и живем далеко от вас, питаем глубочайшее почтение к шотландской знати.

— Весьма признателен, миссис Бэрроуфилд, — породистая голова шотландца снова совершила кивок, исполненный почтительного уважения к последнему заявлению, пусть оно и могло быть в данном случае бесхитростным демагогическим приемом.

— Вот почему я очень надеялась, — продолжила миссис Бэрроуфилд, и голос ее задрожал, — что вам удастся уговорить новую герцогиню заглянуть на денек сюда, к нам…

— Но герцогиня… Ее уже нет в живых! — был ей ответ.

— Как… нет в живых? — Миссис Бэрроуфилд, снова поднесшая было к губам стакан, поперхнулась, обескураженная. Рот ее так и остался открытым, что сделало ее похожей на удивленного тетерева.

— Просто нет, — спокойно повторил мистер Фолкерк, и его благородная голова наклонным движением подтвердила то, что он сообщил. — Ее светлость скончалась во Франции несколько недель тому назад.

— Ну надо же! Я и подумать не могла о таком… Как же такое могло случиться?.. Во Франции, вы сказали?.. — Миссис Бэрроуфилд громко сглотнула. — Странное дело — во Франции… Бедняжка совсем недавно ходила в невестах… Вроде и года не успело пройти, как они с его светлостью поженились…

— Десять месяцев, если уж на то пошло, — уточнил мистер Фолкерк. В этом случае он не ошибся.

— И вот теперь она предстала пред своим Творцом! Ах, бедняжка. Ну что за судьба… А ведь я и глазком не успела взглянуть на нее… — горестно сетовала ошеломленная настоятельница.

Последовала пауза, и мистер Фолкерк, как бы боясь, что на него обрушится шквал вопросов, поспешил предупредить его, повернув разговор к цели своего визита:

— Его светлость герцог Аркрейгский уехал сейчас на север, распорядившись перед тем привезти ему одного из ваших воспитанников.

— Одного из воспитанников? — эхом повторила миссис Бэрроуфилд, еще не осмыслив услышанного. — Воспитанников… Воспитанников… Ах, да, воспитанников! Должно быть, его светлости требуется паренек для работы по дому или на кухне… Дайте-ка я раскину мозгами…

— Нет-нет, — поспешно прервал ее мистер Фолкерк. — Его светлость приказал привезти одну из ваших девушек. Главное, чтобы ей было больше шестнадцати.

— Больше шестнадцати? Да вы шутите?! — воскликнула миссис Бэрроуфилд, и лицо ее пошло пятнами. — Вам не хуже меня известно, что мы выставляем их из приюта, как только им исполнится двенадцать — а если подвернется возможность, то и пораньше.

Она замолчала. Он тоже молчал. Поручение, данное ему герцогом, было для него непростым, и он не хотел случайным неверным словом досадить миссис Бэрроуфилд.

— Может, и не стоило бы об этом, — вдруг тепло заговорила подвыпившая настоятельница, — но наших девочек всегда хвалят за их хорошие манеры. По крайней мере, они привыкли уважительно говорить со старшими и с теми, кто выше их по положению. А этого-то и не хватает, как правило, современной молодежи! — На последней фразе она патетически возвысила голос.

— Тоже верно, — не мог не согласиться с ней мистер Фолкерк. — Однако его светлость отдал мне вполне конкретное распоряжение… — Ему ничего не оставалось, как гнуть свою линию.

— Со слов герцогини Харриет мне всегда было ясно, — не слушая его, продолжила миссис Бэрроуфилд, — что прислуги у вас в Шотландии и так предостаточно. Ее светлость только однажды брала у меня двух девиц — для лондонского дома, когда он еще был открыт. Думается, она была весьма довольна обеими. Такие, знаете ли, обходительные молодые девицы, много чего умели по дому…

При воспоминании об этом по губам ее скользнула улыбка самодовольства.

— Одна из них заходила сюда несколько лет спустя повидать меня. К тому времени она уже была замужем за лакеем. Симпатичная штучка, скажу я вам. Я всегда знала: быть ей замужем, если только найдется мужчина, которому будет плевать на ее происхождение!

— Так вы уверены, что здесь нет никого, кто соответствовал бы моим требованиям? — упрямо вернул ее к своей теме мистер Фолкерк.

— Ясное дело, — уверенно ответила миссис Бэрроуфилд. — У нас тут сейчас в основном малыши. Даже не знаю, как бы я справилась с этой оравой, если бы не Тара…

— Тара? — живо переспросил мистер Фолкерк, словно почуяв дичь. — Должно быть, та девушка, что впустила меня сюда?

— Да, это она. Тара присматривает за самыми маленькими. Да только балует она их, вот что я вам скажу! Я пытаюсь учить ее уму-разуму, но бесполезно. То одного норовит приласкать, то другого… Да мне и не жалко, пускай себе приласкает, но ведь уйдут детки от нас, каково им придется? Привыкнут к мягкому обращению, а им в слуги потом идти… Держать-то их будут в строгости и в черном теле… Да… Я уж и так объясняю Таре, и сяк… Все как об стенку горох…

У миссис Бэрроуфилд вновь вырвался хрипловатый смешок — на этот раз горестный и печальный. Эта женщина не лишена мудрости, невольно подумал о ней мистер Фолкерк с неожиданной секундной симпатией.

— В прежнее время все было иначе. Настоятельница ничто так не ценила, как розги. Порола всех — и правых, и виноватых. Вот и я думаю иной раз, что ее методы были куда лучше моих. Уж слишком добра я — в этом-то вся проблема.

— Я уверен, что ваша доброта по отношению к бедным сироткам говорит только в вашу пользу, — искренне отвечал мистер Фолкерк. — Но мы говорили о Таре. Так зовут эту своевольную вашу помощницу?

— Ах, да, так… Но я как раз хотела сказать… — Миссис Бэрроуфилд внезапно замолкла. На ее лице отразилась работа мысли, приведшая ее к трагическому озарению. — Вы же… вы же… не намерены… Вы ведь не собираетесь…

Она со стуком опустила на стол пустой стакан, все вдруг поняв — и зачем прибыл сюда этот посеребренный с висков красавец, и что у него на уме, и с чем придется остаться ей, горемычной: мало того, что никаких денег ей ждать не приходится, так еще вдобавок к тому обязанностей и забот у нее с этого дня прибавится, и конца этому, ох, не видать…

— Ну, нет, мистер Фолкерк, нет-нет-нет, я этого не допущу! — Она возмущенно повернулась в кресле, и оно под ней угрожающе скрипнуло, словно бы намекая, что и все это приютское заведение вот-вот рухнет и погребет под своими обломками без малого четыре десятка безвинных жизней. — Тару вы у меня не заберете! Это единственный человек, на кого я могу положиться. Не считать же помощницами тех двух старушенций, от которых больше беспокойства, чем пользы. И даже для них я с трудом наскребаю денег! Можете забрать любого из наших воспитанников — да хоть целую кучу! — но только не Тару. — Грудь ее ходуном ходила, дыхание вырывалось из горла с хрипом и каким-то шипением, будто она сейчас возьмет и взорвется.