Анатомия абсурда - Иван Андрощук

– Не бойся, девочка. Я тебя не выдам.

10

На шестьсот шестьдесят шестом километре Лавр Ловергийн свернул с трассы. "Объезд," – объяснил на всякий случай. Но через пять минут, когда щупальца прожекторов уперлись в толстые замшелые стволы и над машиной сомкнулся шатёр ветвей, потушил фары и выключил мотор. Попутчица кусалась и царапалась, уломать её Ловергийну стоило огромных усилий. Он так и не уломал её – поставил перед свершающимся фактом. Деваться-то было некуда – вокруг ночь, глушь и темень заблудившейся в лесу дороги. Могли быть и волки. Да и собаки в такой глуши ничуть не лучше волков. Когда всё было кончено и Ловергийн отодвинулся, девушка снова начала кусаться и царапаться. Лавр стукнул её и пригрозил высадить. Он не затаскивал её в машину, сама напросилась. Могла бы подумать своими куриными мозгами, куда лезет. К чему может привести долгое пребывание наедине с мужчиной. Тем более, если на улице ночь, волки, а у мужчины недвусмысленная внешность и горячая кровь потомка Чингисхана. Девушка забилась в угол кабины и затихла.

– Приведи себя в порядок, – буркнул Ловергийн, выруливая на трассу. Девушка сидит, не шелохнувшись. Ну и свинья же ты, однако, – упрекает себя Ловергийн. Человек поверил тебе, можно сказать, жизнь доверил, а ты… Его снова кусают и царапают, теперь изнутри.

Лавр Ловергийн высаживает девушку в её городке, центральная площадь которого тоже называется Под Рукой, и снова возвращается на трассу. На перёкрестке стоит девушка в легком белом платье и отчаянно машет рукой. Автомобиль Ловергийна с рёвом проносится мимо.

11

Всё, что мы знаем о петухах, – это только надводная часть айсберга. Даже то, что мы о них забыли, не открывает и половины зловещих тайн, окутавших эту мирную домашнюю птицу.

Древние считали петуха птицей Дракона.

Иоанн (Откровение, гл. 11) говорит о Драконе: диавол, сатана.

Петухи кричат. По ночам они кричат трижды.

Третьи петухи оповещают о гибели тьмы, о поражении тёмных сил и прекращении действия злых чар. Дьявол, сиречь Дракон, теряет власть над миром.

Вступление во власть Дракон празднует в полночь, когда бьют часы. Но задолго до того, как люди изобрели часы, это время оповещалось петушиным криком. Первые петухи кричат в полночь.

Далеко за околицей спящего села слышен петушиный крик. Но в сёлах петухов не так уж много – а в Киряйгород той весной по самым скромным подсчётам прилетело не менее пяти миллионов герольдов дьявола.

В окнах дребезжат и рассыпаются стёкла. Шатаются стены. Ветви деревьев стонут и мечутся в ужасе. Люди зажимают ладонями уши и вопят от невыносимой боли. Крик, исторгаемый пятью миллионами луженых глоток одновременно, сравним только с трубами Страшного Суда.

И ждавшие их восстали.

12

Лавр Ловергийн въехал в город между первыми и вторыми петухами. Дорога шла мимо кладбища.

Ещё издали Лавр заметил группки людей у кладбищенской стены. Люди были одеты нарядно, но не броско. На мужчинах – тёмные костюмы и белые рубашки, на женщинах тоже – скромные цвета. В общем это напоминало сбор на какую-то странную демонстрацию – разве что не было транспарантов.

Людей становилось всё больше, они уже не помещались на тротуаре – то тут, то там групки высыпали на проезжую часть. Ловергийну пришлось уменьшить скорость, потом ещё; он непрерывно сигналил. Полунощники лениво уступали дорогу. Ловергийн боковым зрением замечал их неестественно бледные лица, почти на каждом лице чудились тёмные очки. И ещё они казались очень весёлыми – у Ловергийна создалось впечатление, что они беззвучно хохочут.

У ворот кладбища собралась целая толпа. Собравшиеся перегородили проезд и не обращали ни малейшего внимания на сигналы автомобиля. Пришлось остановиться. Перед самым бампером стояла многочисленная компания полунощников. Бампер упёрся в спину элегантно одетого незнакомца с рыжими вьющимися по плечам волосами. Некоторое время рыжий продолжал беседовать с товарищами, затем обернулся. Сверкнули ровные жёлтые зубы:

– Братва! Да это же Безголовый!

Толпа зашумела, пришла в движение, к Ловергийну обернулись белые пятна лиц, послышались удивлённо-радостные крики:

– Ну и ну, и правда! Это же Безголовый!

– Не боись, Безголовый! Найдём мы твою голову!

– Ну и ну, Безголовый! Ну что, анашу привез?

Толпа развернулась полукольцом и двинулась на машину. Лавр Ловергийн положил руку с зажатой в ней монтировкой на переключатель скоростей, а ногу – на педаль газа. Рыжий уже вскочил на подножку: к стеклу приникло белое блестящее лицо. Лавр резко повернул голову и взглянул на Рыжего в упор: это было не лицо. Из-под рыжего крыла волос на Лавра смотрели пустые глазницы зеленовато-белого черепа, совершённо лишённого кожи.

Лавр неистово завопил, машина взвыла и прыгнула вперёд. Мертвецы посыпались во все стороны, как оловянные солдатики. Последним, уже на повороте, сорвался Рыжий.

А ревущий и вопящий голосом Ловергийна автофургон продолжал бешено нестись по улицам спящего города. В одном месте за ним чуть было не погнался милицейский патруль, в другом только прыжок спас из-под его колес запоздалого прохожего.

13

Этого прохожего звали Виталий Бланш. Он был абсолютным чемпионом города по боксу – этим и объясняется его молниеносная реакция и хороший прыжок. Виталий чувствовал себя уверенно в ночном городе; однако после случая с машиной он стал нервничать. Подолгу стоял перед светофорами, хотя улицы были пустынны. И его нерешительность не осталась незамеченной.

На одном из светофоров к Виталию подошёл щуплый паренёк в фуфайке и попросил спички. Пока Бланш рылся в карманах, паренёк приставил к его горлу нож и добавил: "И кошелёк". Виталий ощутил за плечами ещё троих – их тени лежали у его ног.

Бланш моментально оценил обстановку. Ошеломлённые грабители один за одним садились, а самые шустрые и разлетались, осуществив нечто сальтообразное. Увлечённый схваткой, Виталий и не заметил, что корчившийся на земле гадёныш всё-таки полоснул его ножом по икре.

Непривычную тяжесть в ноге он почувствовал, только отошел от места происшествия добрую сотню шагов. Левый ботинок был полон чем-то тёплым и вязким. Виталий остановился, засунул в ботинок пальцы, вытащил и посмотрел на свет. Если читатель жаждет увидеть кровь, я должен его разочаровать. Это была не кровь. Это были металлические опилки.

Охваченный ужасом, Виталий пошёл быстрее, потом побежал. Но было поздно. Не добежав до родного парадного каких-нибудь полтора десятка шагов, абсолютный чемпион Киряйгорода по боксу высыпался весь.

14

Вышед из машины, Ловергийн поднял голову: на шестом этаже одиноко светилось окно. Это было… раз, два, три, четыре… да, окно его спальни. Взглянул на часы: шло к четырём. "Однако," – встревожился и ускорил шаг. Лифт поднимался громко и долго. Стараясь не звякнуть, отпер дверь. И сразу услышал то, что боялся услышать больше всего: кроватный скрип и вздохи любовной возни. Прыгнул к спальне и настежь распахнул дверь: его жена извивалась под кем-то голым и лоснящимся.

Сорвав со стены турецкий ятаган, Лавр рубанул мужчину по шее. Женщина, увидев, как голова её любовника вдруг отвалилась и упала с кровати, лишилась чувств. И всё же чего-то не хватало. Не было чего-то, что непременно должно было быть. Крови, – вспомнил Ловергийн.

Молодой человек, с которым шофёр-дальнерейсовик Лавр Ловергийн застал свою жену, оказался манекеном.

Манекен не имеет сердца и не умеет любить. Манекен не может умереть, защититься или отказать.

Как бы его не уверяли, что реальность – объективна, он никогда не поверит в эту чушь. Что бы с ним ни делали – но и на острие ножа, и в объятьях красавицы, и в президиуме уважаемого собрания манекен думает, что с ним просто играют.

Потому что манекен – это такая большая кукла.

15

Стучали: Ловергийн поднял голову и осмотрелся. Он спал в машине, положив голову на руль. Машина стояла на обочине, за городом: справа впереди белел павильончик автозаправочной станции. Напротив станции на шоссе стоял чёрный мерседес. Трое мужчин у мерседеса смотрели в сторону Ловергийна.

– Товар привёз? – нетерпеливо спросил стучавший. Он стоял на подножке, прильнув лицом к стеклу, в той же позе, что и Рыжий, у него были такое же бледное лицо и такие же тёмные глазницы.

Сжав зубы, Ловергийн повернул голову – и перевёл дыхание. На незнакомце были тёмные очки, а лицо его, хоть и сильно напоминало череп, но было обтянуто кожей.

– Товар, спрашиваю, привёз? – раздражённо переспросил бледнолицый.

– Какой товар?

– От тёти Саши, из Таганрога.

– А, тётя Саша! – вспомнил Ловергийн и потянулся за чемоданами. Однако его рука натолкнулась на воздух. Лавр обернулся – чемоданов не было. Что за чертовщина, вот здесь они лежали, под брезентом… Брезент валялся в стороне, и под ним ничего не было.

– Мертвецы, – догадался Ловергийн.