Невинный соблазн - Софи Джордан

– Лишь вдумайся в то, что ты мне сейчас советуешь. Даже я знаю, что женщина в положении должна рано или поздно разрешиться от бремени. И как мне достичь этого?

Тетушка Элеонора вновь уселась на кушетке, подобрала брошенное там же рукоделие и беспечно пожала плечами.

– Мы найдем ребенка.

– Найдем ребенка? – повторила вслед за ней племянница, изумленно взирая на то, как тетушка проворно орудует иголкой и ниткой. Почувствовав легкое головокружение, Мередит слегка тряхнула головой и сухо поинтересовалась: – Где? На базаре?

– Уверена, Нелс и Мари смогут нам помочь в этом дельце. Они весьма сообразительны. Разумеется, нам придется посвятить их в наше предприятие, но им можно всецело довериться, – говорила пожилая женщина, не сводя с племянницы взгляда своих проницательных глаз. – Сироты в этой стране никогда не переводятся. Сиротские приюты немногим лучше домов скорби для умалишенных. Мы можем спасти одного ребенка от уготованной ему незавидной судьбы. Этим послужим Божьему промыслу.

Наступила очередь Мередит хмыкать.

– Не уверена, что за такое деяние Всевышний поставит звездочку напротив наших имен в своей книге.

Иголка замерла в руке тетушки Элеоноры. Она, призадумавшись, склонила голову.

– Мальчик придется кстати. Он станет наследником. Девочка не сможет вернуть нам то положение в обществе, которое ты занимала до смерти мужа.

Иголка возобновила свои монотонные движения.

Понимая корыстность подоплеки рассуждений тети, Мередит даже не пыталась оспорить логику ее слов. Молодая женщина чувствовала, что сдает позиции, поэтому озвучила еще одно возражение:

– Я не представляю, как растить ребенка…

– Ерунда. Ты со всем справишься. Тебе всегда хотелось стать матерью. Теперь будешь иметь шанс осуществить это. – Тетушка Элеонора содрогнулась всем телом так, словно перспектива материнства вызывала в ее душе неподдельное отвращение. – И это хорошо, ибо тебе придется справляться самой. От детей в доме ужасный беспорядок, особенно от мальчиков. Ты будешь вынуждена заниматься воспитанием малыша.

Перспектива одной растить ребенка отнюдь не пугала Мередит. Как раз наоборот. При мысли о малыше на сердце у нее сразу потеплело. Но ей предстояло обманывать того, кто должен стать новым графом Брукширом, и от этого душа ее вновь наполнилась тревогой. А какой у нее вообще есть выбор? Либо пойти на обман, либо прожить оставшуюся жизнь в благопристойной бедности, страдая от непомерных требований взбалмошной тетушки и немощного отца.

Мередит прикрыла глаза, стараясь смягчить шум, издаваемый малюсенькими молоточками, которые стучали по ее вискам. Словно подхваченная сильным течением, молодая женщина вдруг ощутила себя маленькой и беспомощной.

– А что будет, если меня изобличат? – открыв глаза, спросила Мередит. – За попытку обмануть графа меня могут сурово наказать.

– Ерунда, – с чувством полнейшей уверенности в своих словах, грозно сверкнув глазами, сказала тетушка Элеонора. – Кто посмеет сомневаться в правдивости твоих слов? Это вполне осуществимая затея, Мередит. – Потом, словно всё уже и так было решено, тетушка поднялась со своего места и подошла к столу. – Следует написать письмо мистеру Гримли. Если нам повезет, он приедет в поместье раньше Николаса Колфилда и тебе не придется самой выяснять отношения с этим ужасным человеком. Могу себе представить, как он разозлится, узнав, что не станет следующим графом Брукширом, – говорила пожилая женщина, однако во взгляде ее не читалось и тени тревоги. – Смею надеяться, он не предрасположен к насилию.

Нервная дрожь пробежала по спине Мередит. Молодая женщина понимала, на кого обрушится ярость обманутого претендента.

Тетушка Элеонора взяла лист бумаги и, разложив его на столе, схватила гусиное перо, а затем согнутым пальцем поманила к себе племянницу.

– Подойди, дорогуша. У тебя намного лучше получается писать письма. Помоги мне его сочинить.

Мередит встала со своего места и подошла к столу. Она стояла затаив дыхание и смотрела на чистый лист бумаги долго-долго. Ей требовалось время, чтобы план тетушки пустил глубокие корни в ее сознании. Рожденный отчаянием, план этот должен был навсегда прочно связать ее с владениями и деньгами Брукширов. Это обеспечит всем вольготное существование до конца их дней. Молодая женщина моргнула, а затем зажмурилась. Ради благополучия родных можно пойти на многое.

Набравшись храбрости, Мередит сжала дрожащими пальцами перо и, глубоко вздохнув, принялась за дело. Крошечная искра надежды ожила в глубине ее души, пока кончик пера царапал бумагу. Обеспеченная жизнь для всех.

Глава 2

Ник не считал себя распутником. К услугам проституток он тем более предпочитал не обращаться.

– Боюсь, вас ввели в заблуждение. Я не веду дела таким образом, – произнес он, окинув безразличным взглядом стоявшую перед ним красавицу. – Оплата долгов подобным родом – против моих правил.

Молоденькая супруга старого лорда Бассли вздрогнула. К своему удивлению, Ник ощутил, что ему жаль девчонку. Бассли, игрок, человек с весьма дурным и порочным характером, проигрывал каждый вечер целое состояние за столами в заведении Ника. Лорд пал так низко, что взял себе в жены дочь богатого купца. Родителя девочки не волновало то обстоятельство, что его зять – азартный игрок. Его прельстил старинный, известный всем в стране титул. Все деньги, полученные в качестве огромного приданого, ушли на покрытие долгов лорда Бассли, но даже этих средств оказалось недостаточно. Очевидно, лорд Бассли решил, что прелести жены покроют недостачу его финансов.

О том, что к роли проститутки девушка не привыкла, бесспорно свидетельствовало несчастное выражение ее лица. Она очень страдала от унизительности своего положения. Если Ник согласится, это даст ей передышку, по крайней мере до тех пор, пока ее муженек вновь не погрязнет в долговом болоте… А потом Бассли снова заставит жену торговать своим телом, оплачивая очередной долг. Кто знает, кем на сей раз окажется его кредитор?

Однако возникшая ситуация вызывала в душе Ника лишь отвращение. Страх в ее больших глазах напомнил мужчине о другой женщине, униженной и раздавленной тем самым человеком, который, как предполагалось, должен был бы любить и лелеять ее, защищая от всех напастей мира. Ник не хотел иметь к этому никакого касательства, он не желал становиться похожим на отца. За прожитые годы ему приходилось совершать множество заслуживающих осуждения поступков. Он вынужден был воровать, а когда иного выхода не оставалось, – убивать, но всему есть свой предел.

– Сожалею, дорогуша. Быть может, я и негодяй, однако ваше предложение меня не интересует. Покиньте мою комнату тем же путем, которым вы сюда проникли, – сказал Ник, махнув рукой на дверь. – Будьте осмотрительны. Я не хочу, чтобы вас кто-то увидел. Передайте мужу, что если он снова пришлет вас ко мне, то познакомится с моим пистолем.

Глаза ее расширились. Ринувшись к Нику, девушка пала пред ним на колени и схватила его руку своими холодными ладонями.

– Молю вас! Он меня побьет, если я скажу, что вы отказались.

Из-за нестерпимого стыда молодая особа опустила голову. Каскад волос льняного оттенка скрыл от его взора свежее, юное личико.

– Он пошлет меня к другим, пока не соберет достаточное количество денег. Он говорит, что многие мужчины заплатят за меня звонкой монетой.

Ник ощущал, как нечто темное и зловещее растет в его сердце. Мужчина опасался, что, окажись лорд Бассли сейчас перед ним, он с несказанным наслаждением удушил бы этого подонка голыми руками. Колфилд вполне мог справиться с этой задачей без посторонней помощи.

Девушка приподняла свое сверкающее от слез лицо и еще крепче стиснула его руку. Ногти впились ему в кожу.

– Я предпочитаю, чтобы это были вы. Потому что вы красивы. У вас добрые глаза, хотя вы пытаетесь скрыть это.

Неожиданный стук в дверь освободил Ника от надобности вновь отказать ей.

– Кто там?

– Я… Мак. Тебя желает видеть какой-то джентльмен.

– Скажи, чтобы зашел позже.

– Не думаю, будто он согласится уйти, не повидавшись с тобой.

Тяжело вздохнув, Ник высвободил руку из ладошек девушки.

– Возвращайся домой. Передай мужу, что долг уплачен.

Она ошеломленно приоткрыла рот.

– Однако…

Резким взмахом руки Ник заставил ее замолчать.

– Дело сделано. Когда я вернусь, чтоб и духу твоего здесь не было.

Ник вышел из комнаты прежде, чем девушка принялась выражать признательность.

– Проклятие, – едва слышно пробурчал он, направляясь к себе в кабинет.

Дернув дверь, распахнул ее. Петли немилосердно заскрипели, протестуя против столь неуважительного обращения. Ник не может позволить себе быть добреньким. Он еще не так много достиг в жизни, чтобы по малейшему поводу проявлять мягкосердечие.