КАДРИ - Сильвия Раннамаа

Я принялась складывать буквы и вдруг поняла прочитанное. Оказывается, я уже умела читать! Так я прочла «Сказку о царе Салтане». Я читала ее часами, и часы эти были такие замечательные!

Как-то от скуки я зашла к Юте, она жила близко. На дворе у них ребята водили хоровод. Я тоже захотела играть, но меня никто, даже Юта, не брал в круг, и я чуть не расплакалась. Чтобы удержать слезы, я старалась петь погромче, но вдруг Юта ущипнула меня и прошептала:

– Ты лучше не пой, у тебя такой противный голос – только других сбиваешь.

Я сразу замолчала и тихонько вышла из хоровода. Это такая тоска – смотреть, как другие играют! И я побрела домой.

Потом уже я никогда больше не ходила играть с другими детьми и стала сторониться Юты. Она, конечно, не виновата, что я пою не в лад, но разве надо обязательно щипаться, если я и вправду не умею петь? Я и сама знаю, что нисколечко не умею: запою «Цыплят», а получается «Марш тимуровцев»...

Но все-таки обидно. Я весь вечер потом лежала в постели и думала, почему я такая неспособная и почему я все делаю так плохо. Но думать об этом было грустно, и тогда я стала думать о царе Салтане.

Как хорошо, что мне попалась эта книжка! Там есть одно место, такое красивое, такое таинственное! То самое, где заколдованный лебедь превращается в прекрасную царевну. И я все снова и снова повторяла:

Месяц под косой блестит,

А во лбу звезда горит;

А сама-то величава,

Выступает, точно пава;

А как речь-то говорит,

Словно реченька журчит.

С тех пор я всегда твержу эти стихи, когда мне становится очень грустно, когда я чувствую себя одинокой и всеми покинутой и, по правде сказать, ни на что не годной. Это очень помогает. Начинаешь думать про все чудесное и кажешься себе какой-то особенной, не такой, как в жизни.

Есть, конечно, и кроме «Царя Салтана» много хороших книг. Они все меня утешают. Бабушка никак не хочет этого понять и каждый раз ужасно сердится, когда застает меня за чтением сказок. Всей-то и радости у меня было, что эти сказки, а мне долго приходилось читать их украдкой...

Случилось это в прошлом году. Уроки я уже выучила и со спокойной душой принялась читать «Хижину дяди Тома». Но тут бабушка велела мне ложиться спать. А я как раз дошла до самого интересного места и стала просить бабушку, чтобы она позволила мне дочитать хоть страничку.

Конечно, я потом забыла, что выпросила себе разрешение только на одну страницу, и продолжала читать дальше. Вдруг выключатель щелкнул, и свет погас. Ничего не поделаешь, пришлось раздеться и улечься в постель. Я разозлилась на бабушку и никак не могла заснуть. Ужасно хотелось знать, что сталось с дядей Томом. Я ждала, когда бабушка захрапит. Потом осторожненько выбралась из-за бабушкиной спины, спустилась на пол и нащупала книгу. На полке я нашла огарок свечи. Подошла к плите, зажгла свечку и залезла в устье печки с книжкой в одной руке, со свечкой – в другой. Пристроилась там на четвереньках и опять начала читать.

И до того увлеклась, что забыла про все на свете. Но часть моего тела высовывалась из печки и по этой самой части я вдруг получила неожиданный шлепок, вернувший меня с неба на землю. И услышала сердитый голос бабушки:

– Ах, так ты еще обманывать меня вздумала! Портить себе по ночам глаза? Ты что, совсем ослепнуть хочешь? Да еще весь дом спалить?

Она была такая сердитая, что я ничего не сумела сказать в свое оправдание, а только попросила прощения и обещала больше так не делать.

Бабушка еще долго сердилась на меня. По правде сказать, и я на нее досадовала, но разве это что-нибудь значило! Мне казалось, что бабушке не мешало бы понять, как я люблю книжки, и подумать хоть немножко обо мне. И, уж во всяком случае, ей не следовало шлепать такую большую девочку!

Но читать я теперь при бабушке совсем не смела. Так продолжалось больше недели. Мне было до того тяжело, что я решила вообще больше не читать, раз это сердит бабушку. Она говорит – лучше бы уроками занималась, чем этими сказками. Вот я и буду заниматься одними уроками. Мы долго дулись друг на друга, пока не произошел один странный случай. Потом я об этом случае много думала, но так ни до чего и не додумалась.

Дело было так. Как-то вечером бабушка послала меня в лавку купить чаю. В лавке было много народу, и мне пришлось довольно долго ждать. Я уже почти добралась до прилавка, как вдруг заметила бабушку, входившую в дверь. Она, как видно, пришла поглядеть, куда я запропастилась. Бабушка подошла ко мне и хотела что-то сказать, но тут какой-то дядя, стоявший неподалеку от нас, поздоровался с ней.

Не знаю, что случилось с бабушкой, но лицо у нее сделалось очень странным, она схватила меня и потащила к двери. Я ей стала объяснять, что еще не купила чаю, но она только шепнула: «Идем!» – и поскорей увела меня. Все это было так странно, так непонятно, особенно то, что бабушка увела меня не домой, а на соседний двор! И не захотела объяснить, зачем это нужно, и даже закрыла мне рот рукой. Мне стало прямо жутко. «Может, моя бабушка иностранный шпион и за ней следят?» – подумала я. Взбредет же такое в голову! Но уж больно чудно вела себя бабушка.

Мимо ворот проходили люди. Потом улица на миг опустела, и бабушка торопливо повела меня домой. Повела, озираясь и какой-то необычной дорогой. Но и дома бабушка ничего не стала объяснять. Я спросила:

– Бабушка, разве ты не видела, что какой-то дядя поздоровался с тобой в лавке?

Но бабушка сделала вид, что не услышала моего вопроса, и сказала:

– Тебе что, нечего читать сегодня?

Вот это да! Такой случай упускать нельзя. Я набралась смелости и сказала:

– Бабушка, позволь я почитаю тебе вслух мою книжку, тогда ты и сама поймешь, что в тот раз я вовсе не собиралась поджечь дом.

Бабушка не ответила ни да, ни нет. Я подумала, будь что будет, и принялась читать. Сначала язык у меня немного заплетался: слишком хорошо я помнила, как бабушка «любит» мои книги, да и про нашу ссору тоже помнила. Но потом книга меня увлекла – я читала, читала, читала. Когда я дошла до того места, где дядя Том снова попадает в руки своих мучителей, у меня из глаз закапали слезы, и мне пришлось замолчать. Я услышала, как бабушка вздохнула:

– Ишь как детям голову морочат!

Но я увидела, ясно увидела, что и сама бабушка прослезилась.

С этого дня у нас с бабушкой вошло в обычай читать по вечерам вслух – это наши лучшие вечера. Мы зачитываемся допоздна, и бабушка не ворчит, что я порчу глаза и что электричества много выгорает. Разве что рассердится на какого-нибудь героя из книжки. Сперва она только сопит, но, если события становятся все мрачнее, гонит меня спать. В постели мы продолжаем рассуждать о том, как следовало бы поступить нашему герою, чтобы выпутаться из беды.

Одного я не могу добиться: чтобы бабушка купила мне какую-нибудь книжку. Я знаю, конечно, что она мало зарабатывает, но хоть на одну книжечку можно набрать денег. Ведь книги стоят недорого.

У меня есть только «Сказка о царе Салтане», которую мне подарила мать Хелле. Она поняла, как мне хочется иметь такую книжку, и, когда я снова пошла просить эту книгу, она сказала:

– Возьми ее насовсем. Хелле все равно еще ничего не понимает, только истреплет книжку.

Вот как мне повезло!

Кроме того, у меня есть шесть номеров «Пионера». Они достались мне случайно. Как-то на большой перемене мы сидели в зале перед печкой, и Анне с Милкой рассказывали что-то интересное. Я жадно слушала их. Милка взглянула на меня с удивлением и сказала:

– Неужели ты не читала последний номер «Пионера»?

Я ответила, что нет, что еще не успела заглянуть в школьную читальню.

 – А тебе разве не приносят «Пионер» домой? – продолжала допытываться Милка.

– Нет, в этом году не приносят, – ответила я так, будто в другие годы нам носили разные газеты и журналы.

И тут вдруг Анне сказала:

– Пойдем ко мне сегодня после школы. У нас в этом полугодии целых два «Пионера». Отец и мать оба подписались. Один я могу отдать тебе.

Какой счастливый случай! Но тут я подумала, что за них деньги заплачены, и сказала смущенно:

– Но я не захватила сегодня денег.

Как будто у меня когда-нибудь бывали с собой деньги! Анне засмеялась:

– Дурочка, я же не продаю их. Они у нас все равно без пользы валяются.

Я была рада, и, когда мы вдвоем вместе отправились к Анне, мне ужасно захотелось сделать ей что-нибудь хорошее, и я сказала:

– Анне, дай я понесу твой портфель.

Она удивленно взглянула на меня:

– Что ты? Ты же ростом вдвое меньше меня. Чего ради тебе нести мой портфель?

Мне стало стыдно. Я поняла, что опять сглупила, и почувствовала, что краснею. Анне добавила: