Академия магии - Кэролайн Стивермер

Выражение на лице Гэврена было в равной степени неодобрительным и подозрительным.

— Сначала мне надо посмотреть, как повлияют на вас три года в колледже Гринло. И не вздумайте задавать Риду тот же глупый вопрос.

— Да и не собираюсь! Я и так знаю, что он скажет.

— О, знаете, вот как? Хотелось бы послушать, — немедленно отозвался Рид.

Фэрис взяла раковину с улиткой и принялась орудовать специальной спицей.

— Ты бы пошел за мной против дяди сию же минуту, хотя это стоило бы тебе головы.

— Ну и самомнение у вас, милочка! Стать на сторону такой дурочки с волосами цвета морковки и выступить против самого коварного человека в Галазоне? Я не настолько глуп.

Фэрис упорно смотрела в свою тарелку.

— Дались тебе мои волосы. Если Гэврен пойдет за мной, так только потому, что у меня есть право. Но ты сделаешь это только потому, что ненавидишь Бринкера. Не вздумай отрицать. Знаешь поговорку: «Рыбак рыбака видит издалека»? — Она подняла взгляд, и ее спокойствие заставило слугу проглотить возражения. — Не бунтуй против него пока. Мне надо многому научиться, чтобы мое имя стало таким же мощным заклинанием, как и его имя. Три года уйдет, может, и больше. — Фэрис отбросила пустую раковину и задумчиво потыкала спицей в водоросли на тарелке. — Жаль только, что все это время я буду скучать по Галазону.

На следующий день Фэрис Налланин явилась в колледж. Всю ночь и большую часть утра шел снег, и герцогине пришлось внимательно смотреть под ноги, чтобы ее поношенные туфли не слишком сильно промокли. У самой двери, внутри, у подножия лестницы, стояла лужа. Фэрис неизящно поскользнулась на тающей снеговой каше и сделала вывод, что она не первый посетитель в этот день. Может быть, она даже не в первой сотне.

Поднявшись по лестнице, она увидела большой зал, украшали который лишь искусная планировка да гладкие стены из серого камня, прорезанные высокими окнами.

Помня рассказы о колледже, Фэрис не пыталась отыскать вторую дверь или выйти из зала. В учебный план Гринло входили не только естественная философия и общественное устройство, но и практическая магия. Не слишком благоразумно было выходить за пределы тех помещений, куда допускают ее здешние преподаватели.

Прошел час. Ну что ж, ничего страшного, дядюшка Бринкер часто заставлял ее ждать по часу. Она коротала время, меряя шагами зал. Двадцать пять шагов вперед и двадцать пять назад, сквозь бледные полосы света, падающего из больших окон. На плитках пола ее шаги не были слышны; лишь шуршание нижних юбок выдавало присутствие посетительницы.

Прошел еще час. Фэрис продолжала расхаживать. Даже двигаясь постоянно, согреться она никак не могла: в комнате стоял такой холод, словно пол и стены были выточены изо льда. Наизусть выучив узор плиток на полу, герцогиня переключила внимание на резные балки потолка. Они образовывали переплетающийся орнамент, разноцветный и позолоченный, но красоту его деталей трудно было оценить в гаснущем дневном свете.

Предвечерний свет уже готов был окончательно померкнуть и все цвета стали сливаться в серое пятно, когда наружная дверь открылась и вошла девушка примерно одного с Фэрис возраста.

Герцогиня прервала хождение, чтобы рассмотреть вновь пришедшую, которая тоже с интересом ее разглядывала.

— Ты ведь не преподаватель? — спросила вошедшая.

Даже в тусклом свете Фэрис разглядела, что девушка босая и одета убого, а подол ее платья намок от снега. Она была очень худая. Черные волосы зачесаны назад и стянуты в узел на затылке. Кожа на костяшках пальцев покраснела и потрескалась. Синие прожилки вен проступали сквозь молочно-белую кожу у запястий тонких рук. Несмотря на явную бедность, новая посетительница держалась прямо и грациозно, высоко подняв голову и глядя в глаза собеседнику.

Фэрис встретила бесстрашный взгляд босоногой девушки и почему-то мгновенно ощутила ее превосходство.

— Нет, я Фэрис.

— А я Одиль. Ты здесь учишься?

— Нет. А ты?

— Пока нет. — Одиль подошла к ней по каменным плиткам. За ней тянулись мокрые следы, но, казалось, холод на нее не действует. — Надеюсь, меня примут. — Она оглядела просторный зал, погруженный в синие сумерки. — Я должна была поступать летом, но не могла уехать, пока не собрали урожай. Надеюсь, преподаватели это поймут.

— Должны понять. Урожай — это очень важно. Ты издалека?

— Из самого Сарлата. Я шла пешком.

— Вот как. — Фэрис снова ощутила превосходство Одиль. Она-то сама преодолела всего сто пятьдесят миль, и то на корабле, на поезде и в карете. В этом не было ничего особенного, не о чем и говорить. Герцогиня стояла молча, сердясь на себя за смущение.

В конце концов, почему она должна испытывать неловкость? Эта девушка хочет учиться в Гринло. А Фэрис — нет. Преподаватели едва ли выполнят заключенное с Бринкером соглашение, если она помешает этому. Все, что ей надо сейчас сделать, — это уйти и позволить Одиль занять ее место в колледже. Если Гэврен будет настаивать, она может вернуться назавтра, когда Одиль уже примут. Ведь количество мест для соискателей ограничено.

Фэрис посмотрела в сторону лестницы. В этот момент наружная дверь снова открылась. На сей раз вошедшую сопровождала служанка, которая несла зажженный фонарь; на пороге она передала его своей госпоже и закрыла за ней дверь.

Шурша бархатом цвета сумеречного неба, девушка с золотистыми волосами поднялась по ступенькам с фонарем в руке. Она носила туфельки из того же темно-серого бархата и не обратила внимания на лужу, в которой их промочила. На Фэрис и Одиль она тоже не обратила внимания и прошла прямо через большой зал к открытой двери, за которой полыхал огонь камина, разгоняя вечерние сумерки.

Фэрис и Одиль переглянулись.

— Эта дверь была там секунду назад? — спросила Одиль.

— Возможно, она была там все время, — уныло ответила Фэрис.

Они последовали за девушкой в бархатном платье.

В соседней комнате было тепло, ее освещал золотистый свет, на стенах висели потускневшие от времени гобелены, а в центре стоял инкрустированный столик. В кресле возле него сидела полная женщина с волосами мышиного цвета и усталыми глазами.

— Вы — преподаватель, — сказала девушка в бархатном платье. Ее голос был мелодичным, но интонация превращала слова в обвинение. Она погасила фонарь и поставила его на пол перед столом. — Я Менари Паганель.

Фэрис прищурилась. Ее губы сжались в жесткую линию.

Женщина подперла рукой подбородок и жестом велела Фэрис закрыть дверь.

— Встаньте вон там, все трое. Так лучше. Зима только началась, а мне уже до смерти надоели сквозняки.