Полночная аллея - Рейчел Кейн

Никто не знает, как и где это произошло, и я сомневаюсь, что Гласс сообщит подробности, но всем нам следует быть настороже. Что это означает: теперь будет появляться все больше вампиров и оставаться все меньше людей? Ведь из представителей нескольких последних поколений он первый, кто стал не-мертвым.

Берегитесь, мальчики и девочки: может, Гласс и выглядит как ангел, но теперь он дьявол внутри. Запомните это лицо, воины. Он — самое новое пополнение клуба «Выдающиеся не-мертвые»!»

— Клуб «Выдающиеся не-мертвые»? — в ужасе повторила Клер. — Он шутит, да?

В газете имелась и фотография Майкла, скорее всего, из ежегодника «Высшее общество Морганвилля»; однако ей был придан вид рисунка на могильной плите. Выделялись грубо пририсованные торчащие клыки.

— Капитан Откровенный никогда не призывает к убийству открыто, — отозвался Майкл, разозленный и встревоженный. — Он очень осторожен в выражениях. У него есть наш адрес, и ваши имена ему тоже известны, хотя, по крайней мере, никого из вас к вампирам он не относит. Тем не менее все это очень скверно.

Первый шок от увиденного в газете у Майкла, по-видимому, прошел, но беспокойство осталось.

— И почему вампиры ничего насчет него не предпринимают? — спросила Клер. — Почему не остановят?

— Они пытались. За последние два года арестовали троих, объявлявших себя Капитаном Откровенным, но, как выяснилось, не знавших ничего. По части секретных операций этот капитан может поучить ЦРУ.

— Значит, не такой уж он откровенный.

— Думаю, он употребляет это прозвище в ироническом смысле. — Майкл отпил кофе. — Клер, мне все это не нравится. У нас и без того забот хватает…

В это время в кухню ворвалась Ева, так громко хлопнув дверью, что собеседники вздрогнули. Сегодня в ее облике было мало готического: волосы, по-прежнему выкрашенные в черный цвет, забраны в «конский хвост», на вязаной черной рубашке и черных штанах никаких черепов, макияж тоже отсутствовал. Она выглядела почти обычной девушкой, и вот это казалось необычным.

— Ну, что скажешь? — Она шлепнула на столик перед Майклом второй экземпляр «Вампирских слухов». — Опять состришь что-нибудь?

— Я позабочусь о вашей безопасности.

— Нет, я не это хотела услышать! В данном случае я беспокоюсь не о нас! Из наших фотографий не делают портретов для могильных плит! — Ева снова вгляделась в снимок. — Впрочем, лучше быть мертвым, чем иметь такую прическу… Господи, это что, снимали на выпускном балу?

Майкл схватил газету и перевернул ее первой страницей вниз.

— Ева, ничего плохого не случится. Капитан Откровенный просто болтун. Никто не станет меня преследовать.

— Ну конечно, — произнес новый голос, и на кухне возник Шейн. Он вошел вслед за Евой и теперь стоял, прислонившись к стене рядом с плитой и скрестив на груди руки. — Давай, продолжай вешать лапшу на уши. Это проблема, ежу понятно.

Клер рассчитывала, что он подойдет к столику и сядет, но он этого не сделал. С тех пор как Майкл изменился, Шейн по доброй воле не оставался с ним в одной комнате надолго и никогда прямо не глядел на него, только искоса. А еще он стал носить один из серебряных крестиков Евы — Клер не могла оторвать взгляда от его очертаний, проступающих под серой тенниской Шейна.

Игнорируя приятеля, Ева устремила взгляд больших темных глаз на Майкла.

— Ты понимаешь, что все они сейчас примутся охотиться на тебя? Все эти, воображающие себя Баффи.

В свое время Клер видела сериал «Баффи — истребительница вампиров[2]», но откуда о нем знала Ева? В Морганвилле книги и фильмы о ночных кровопийцах находились под запретом — вернее, те, где рассказывалось об их истреблении. Скачивание из Интернета строго контролировалось, хотя, можно не сомневаться, существовал черный рынок, где Ева и разжилась диском.

— Ты имеешь в виду своих соратников по борьбе с вампирами? — спросил Майкл.

Он, конечно, не забыл об арсенале колов и крестов, который Ева прятала в своей комнате. Раньше это казалось естественной попыткой защититься от враждебной внешней среды, но теперь стало походить на орудия домашнего насилия.

— Я никогда не стала бы… — Ева была задета его вопросом.

— Знаю. — Он нежно взял ее за руку. — Знаю. Выражение ее лица смягчилось — но всего на мгновение.

— Послушай, это действительно опасно. Они понимают, что ты более доступная мишень по сравнению с остальными, и ненавидят тебя сильнее прочих, поскольку ты человек нашего поколения.

— Может быть, — сказал Майкл. — Ева, пожалуйста, сядь.

Она не столько села, сколько рухнула, возбужденно барабаня по столу ногтями, покрытыми черным лаком.

— Дело дрянь, ты понимаешь? Девять с половиной баллов по десятибалльной шкале, примерно так.

— По сравнению с чем? — спросил Шейн — Мы и так живем в одном доме с чудовищем. Во сколько баллов это оценивается? А ты еще зарабатываешь дополнительные баллы за то, что трахаешься с ним…

Майкл вскочил так резко, что кресло с грохотом упало. Шейн выпрямился, сжав кулаки.

— Заткнись, приятель, — убийственно спокойно сказал Майкл. — Я серьезно.

Шейн смотрел не на него, а на Еву.

— Он будет кусать тебя. Он не может противиться этому влечению и, раз начав, не остановится, пока не прикончит. Или тобой владеет безумная готическая идея романтического самоубийства? Мечтаешь стать «сосиской» для вампа?

— Отвали, Шейн. Что ты знаешь о готической культуре? «Манстеров[3]» нагляделся? Папочку с арийскими наклонностями наслушался?

Прекрасно, Ева тоже в ярости. Значит, тут одна Клер сохраняет здравый рассудок.

— Перестань, Шейн. — Майкл все же постарался достучаться до приятеля. — Оставь ее в покое. Пока что ей причиняешь боль ты, а не я.

— Я не причиняю боли девушкам. — Шейн посмотрел в глаза бывшего друга. — Лучше возьми свои слова назад, козел.

Майкл сделал несколько шагов в его направлении, и Шейн оторвался от стены. Клер замерла, широко распахнув глаза.

Но тут Ева вклинилась между парнями, раскинув руки, чтобы не подпустить их друг к другу.

— Перестаньте, ребята, вы же на самом деле ничего такого не хотите.

— Да уж конечно, — холодно обронил Шейн.

— Прекрасно. Так либо врежьте друг другу, либо завязывайте с этим! — взорвалась Ева и отступила в сторону. — Только не надо притворяться, будто все дело в защите маленькой хрупкой девушки, потому что это не так. Все дело в вас двоих. Поэтому либо договоритесь между собой, либо валите отсюда. Как пожелаете — лично мне плевать.