Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 - Коллектив авторов

Напомним, что во время Петра I с утверждением абсолютизма государственное начало cтало безраздельно господствовать в имперской идеологии. В общественное сознание стала насаждаться мысль, что бог – это царь / император. Официальная идеология исходила из того, что Отечество – это государство, воплощенное в личности и воле монарха, который, как говорилось в Артикуле воинском, «никому на свете о своих делах ответу дать не должен». 22 октября 1721 г. девять сенаторов при поддержке Синода преподнесли царю титул «Отца Отечества, Императора Всероссийского, Петра Великого» и страна официально стала Российской империей[9].

С 1702 г. Петру I начинает подчиняться церковь и вся духовная сфера. После церковной реформы православная церковь не только приняла официальную идеологию, построенную на мифологии государства и гражданском культе императора, но и всячески содействовала ее укреплению в общественном сознании[10]. 1 марта 1702 г. именным указом было предписано в конце челобитной всем просителям писать: «Вашего Величества нижайший раб». В ситуации, когда Петр фактически оказался во главе церкви, сам бог велел называть православным людям себя его рабами. Это правило сохранялось вплоть до правления Екатерины II.

Идея служения «общему благу», отказ от личных интересов во имя государственных, беззаветная служба царю-императору как отцу Отечества и посланнику бога на земле, соблюдение идеологических государственных мифологем и борьба с преступлениями, посягающими на государственное устройство – таков идеологический фундамент, заложенный в петровское время, получивший новое охранительное наполнение при Николае I и сохранившийся в официальной идеологии Российской империи до 1917 г.

Последние два десятилетия XIX в. можно смело считать временем бурного развития политической полиции в России. Эта служба считалась элитной. Поступить или перевестись в Отдельный корпус жандармов было весьма непросто. Для поступления требовалось выполнение обязательных условий: потомственное дворянство, окончание военного или юнкерского училища с хорошим аттестатом, не быть представителем не православной конфессии, не иметь долгов, пробыть на военной службе не менее шести лет. Естественно, производилась оценка и личностных качеств.

В ходе подготовки (или переподготовки действующих офицеров других структур) новых жандармов им впитывались корпоративные ценности, умение вести общение с разных психологических позиций, в том числе и конспиративно. Поэтому не стоит удивляться тому, что жандармские офицеры ощущали себя элитой. Численное же их увеличение, расширение функционала, совершенствование конспирации со стороны участников революционного движения естественным образом приводили как к профессиональному отбору, так и росту профессионализма.

Убийство Александра I после череды дерзких покушений, в т. ч. в Зимнем дворце, не оставляли иллюзий оперативным работникам и руководителям. Поэтому естественной стала трансформация уверенно-безальтернативного психотипа николаевского периода в уверенно-профессиональный психотип действий, базирующийся и на опыте стран Европы. В противостоянии, где на кону стояла жизнь, надо было думать и действовать осмотрительно.

Трагичной стала судьба подполковника ОКЖ Г. П. Судейкина. В 1879 г. он раскрыл киевскую организацию «Народной воли», а в 1881 г. – стал заведующим агентурой Петербургского охранного отделения, доверенным лицом В. К. Плеве и Д. А. Толстого. В 1882 г. занял специально для него учрежденный пост инспектора секретной полиции. Судейкин сумел завербовать народовольца С. П. Дегаева и сделать своим агентом. В результате этого было арестовано большое число революционеров, в том числе все оставшиеся на свободе члены исполкома «Народной воли». 16 декабря 1883 г. 33-летний жандарм был убит на конспиративной квартире в Петербурге на Невском проспекте народовольцами В. П. Конашевичем и Н. П. Стародворским при содействии С. П. Дегаева[11].

Участь Г. П. Судейкина была известна всем сотрудникам ОКЖ. Известно, что портрет погибшего висел в приемной С. В. Зубатова, продолжившего и развившего дело Георгия Порфирьевича. Предположительно, что это было сделано в целях memento mori (лат. «помни о смерти»), в целях напоминания. Поведение Зубатова после отставки и его встречи с «Шерлоком Холмсом русской революции» В. Л. Бурцевым вполне можно объяснить выбором стратегии выживания в грядущих событиях, о которых он, как опытный аналитик, догадывался. Не просто так слишком много знавший и практически сделавший Зубатов, когда во время обеда 3 марта 1917 г. пришло сообщение об отречении великого князя Михаила, молча выслушал это сообщение, вышел в соседнюю комнату и застрелился.

Опытный агентурист Зубатов, ставший секретным сотрудником полиции в 1886 г. в возрасте 22 лет, не только известен созданием легальных рабочих организаций. Особым явлением для понимания его личности является его отставка, когда министр внутренних дел В. К. Плеве 19 августа 1903 г. вызвал к себе Зубатова и в присутствии командира ОКЖ генерал-лейтенанта В.В. фон Валя устроил ему допрос. Плеве потребовал от Зубатова рассказать о деятельности Еврейской независимой рабочей партии, обвинил его в причастности к одесской забастовке и разглашении государственной тайны. В качестве улики он зачитал перехваченное жандармами письмо Зубатова Г. И. Шаевичу, одному из лидеров наводненной полицейскими агентами Еврейской рабочей партии, в котором Зубатов критически отзывался о Плеве. После этого министр приказал Зубатову немедленно сдать свои дела и в 24 часа выехать из Петербурга. На вокзал его пришло провожать всего несколько человек, так как прошел слух, что сочувствующих Зубатову тоже уволят. В Москве за бывшим законодателем мод в политическом сыске Российской империи было установлено наружное наблюдение; ему было запрещено являться в охранное отделение, встречаться со своими бывшими сотрудниками; в ноябре он был выслан под надзор во Владимир. В последнем докладе директору Департамента полиции Зубатов писал: «Моя служба в буквальном смысле была царская, а окончилась она такою черною обидою, о какой еще не всякий в своей жизни слыхал»[12].

С момента своего образования Третье отделение, как и его предшественники и преемники, взяло на вооружение в качестве главных методов борьбы с крамолой внутреннее (агентурное) осведомление, наружное наблюдение за «злоумышленниками» и «неблагонадежными», масштабную перлюстрацию частной и деловой корреспонденции («черные кабинеты»[13]), в том числе и иностранных граждан. Эти методы успешно применялись и Департаментом полиции.

К моменту первого «царского» покушения 1866 г. механизмы борьбы с преступлениями, посягающими на государственное устройство в Российской империи, имели давние традиции, восходящие к первому российскому императору Петру I и развитые усилиями А. Х. Бенкендорфа. В практической деятельности полиции применялись самые разнообразные методы. Во времена III Отделения, а затем и в деятельности Департамента полиции и его отдельных талантливых представителей (Г. П. Судейкин, П. И. Рачковский, С. В. Зубатов), агентурная работа возводилась