Подари мне семью - Алекса Гранд

Выдыхаю с облегчением, как будто врач только что сообщил, что это с моим близким родственником все будет в порядке.

Несмотря на то что для семьи Лебедева я всегда была белой вороной и нежеланной спутницей их сына, я не желаю им ничего плохого и не хочу, чтобы Никита терял кого-то из родных.

– Я подниму твой оклад. Увеличу премию…

– Но?

Пока я перебираю в уме десятки обидных слов, когда-то высказанных в мой адрес, Лебедев возвращается к прерванной теме. Я же вздергиваю подбородок и перестаю дышать. Прекрасно осознаю, что в словах собеседника кроется подвох. Сомневаюсь, что он просто так осыплет меня деньгами за красивые глаза.

– Работы станет больше. Придется чаще задерживаться, иногда сопровождать меня в командировки. Готова?

Зажмуриваюсь.

Готова ли я?

Каждый день видеть Никиту и таскать договоры ему на согласование? Останавливаться с ним в одном отеле, жить через стену и улыбаться за завтраком, как хорошему коллеге и справедливому боссу? Терпеть аритмию и гипоксию при его приближении?

– Готова.

Сцепив зубы, говорю твердо.

На одной чаше весов лежит моя потрепанная гордость. На другой – обещанный Митьке самокат и новая хоккейная экипировка. Конечно, я ставлю в приоритет своего медвежонка, тем более зная, что родители всегда побудут с ним и подстрахуют в случае необходимости.

Глупо отказываться от такого щедрого предложения.

– Вот и прекрасно. Пришлось срочно сесть на место отца. Столько всего навалилось одновременно, с людьми толком не познакомился. Не знаю, кому в компании можно доверять, а кому нет.

– Мне, значит, доверяешь?

Роняю прежде, чем успеваю прикусить язык, и внимательно вглядываюсь в лицо Никиты. Вопреки здравому смыслу пытаюсь найти отголоски былых чувств.

Справляюсь с утихшим волнением не сразу. Спустя пару минут замечаю усталость. Она сквозит в сгорбленных мощных плечах Никиты, угадывается в опущенных уголках губ, легко читается в синеве под глазами.

И мне вдруг хочется податься вперед и разгладить глубокую складку, залегшую между бровями Лебедева. Вопреки массе причин, по которым я по-прежнему могу на него злиться и таить обиды.

– Доверяю, – без колебаний произносит Никита и тянет расстрельный список, в одну секунду руша очарование момента. – Отнеси, пожалуйста, в кадры.

– Павлова, Соколова, Терентьева? Оксана недавно вышла из декрета и гасит ипотеку. Анька тянет троих детей. Лиза развелась в прошлом месяце и одна воспитывает дочку.

Ошеломленно смотрю на расплывающиеся фамилии и закипаю. Как можно быть таким черствым? Как можно одним росчерком пера лишить девчонок средств к существованию?

– Кира, не начинай, – жестко осекает Лебедев и даже не морщится от выливающегося на него осуждения. – Павлова постоянно опаздывает. Соколова зависает на сайтах для знакомств. Терентьева косячит с контрактами. Удивляюсь, почему отец до сих пор их не сократил.

– Потому что Сергей Дмитриевич добрый и чуткий. А ты бесчувственный чурбан!

– Кира!

Гаркает Никита предупредительно, но и это меня не отрезвляет. Инстинкт самосохранения улетучивается, и я с воодушевлением самоубийцы наступаю на бронетранспортер.

– А если бы у меня был ребенок и я что-то не успевала, ты бы так же легко меня сократил?

Выпаливаю провокационный вопрос и сдавленно ойкаю. Явно хватаю лишнего и не медля корю себя за вспыльчивость. Никто не любит сотрудников с маленькими вечно болеющими детьми, поэтому я скрыла, что у меня есть сын, когда устраивалась.

В фирме не знают о Мите. Так и должно оставаться впредь.

– Зачем обсуждать то, чего нет, Кира? Я стараюсь минимизировать наши потери. Надеюсь, когда-нибудь ты это поймешь.

Отрезает Лебедев, а я спешно ретируюсь из его кабинета. Не вывожу это противостояние. Ощущаю жгучее покалывание между лопаток до тех пор, пока за моей спиной не захлопывается дверь, и буквально вываливаюсь через порог.

Принимаю стаканчик с водой из рук Жанны и жадно пью.

– Уволил?

– Повысил.

Сообщаю обреченно и невесело улыбаюсь, покидая приемную прежде, чем обалдевшая секретарша обретет дар речи и кинется меня расспрашивать.

С каменным лицом я отношу Але приказ и с такой же постной физиономией принимаю дела у Степановой. Слушаю бывшую начальницу вполуха, больше сосредоточиваясь на распирающих грудь эмоциях, и пропускаю момент, когда та замолкает и сердито на меня косится.

– Ну, что, довольна, Ильина? Уселась-таки на мое место?

– М?

– Не прикидывайся невинной овечкой. Лебедев недвусмысленно намекнул, что хочет работать с тобой, а мне лучше свалить в декрет. Поздравляю.

Уязвленно фыркает Степанова и грозно поднимает ладонь, не позволяя ничего объяснить. С грохотом бахает крышкой ноутбука, швыряет в сумку любимую кружку с Эйфелевой башней на пузатом боку и напоследок задевает меня плечом.

Я же окончательно перестаю врубаться в происходящее и даже не пытаюсь сложить воедино детали рассыпавшегося паззла.

На обед в кафетерий, расположенный на первом этаже, я не спускаюсь. Боюсь, что среди коллег уже поползли сплетни, поэтому трусливо прячусь в кабинете. На автомате раскладываю накопившиеся за две недели документы по папкам и отгораживаюсь от Али, обрывающей мне мобильный.

– Прости, у меня тут такой завал, за сегодня не разгребу. Давай завтра поговорим. Или послезавтра.

До самого вечера усердно тружусь и не замечаю, как постепенно пустеет этаж. Коллеги отправляются по домам. Кто-то стоит в многокилометровой пробке, кто-то пьет латте в ближайшей кофейне, а я отклеиваюсь от монитора, утыкаясь взглядом в трезвонящий телефон.

Никита.

– Алло.

– Кир, я уже уехал и забыл на столе договор с «Дельтой». Можешь забрать его и привезти?

– Куда?

– Ко мне домой. Сейчас пришлю адрес.

Лебедев отключается, а меня продолжает шарашить током. Суставы выкручивает. Пальцы леденеют от одной только мысли, что мне предстоит ступить на его территорию и, возможно, столкнуться с его женой.

Глава 3

Кира

– Ну, и чем ты живешь, господин начальник?