Я тебя нашёл (СИ) - Калисто ла Фей

зимой по ледяному настилу. Хуже только дорога вниз. Поскользнувшись, можно было преодолеть этот путь на мягком месте, а иногда случалось, что пластом¸ лицом вперёд, ловя себя на мысли: «Почему не согласилась жить вместе с подругами в общежитии»?

Направившись в сторону дома, вдыхая свежесть июньской ночи, я задумалась о тетради, что дала профессор.

Фрея — личность странная, о ней мало что известно. Даже Эрике, живущей в профессорском общежитии, нечего было о ней сказать.

«Я спросила деда о карге, и знаете, что самое странное? Ничего дельного я так и не услышала. Дедуля не может вспомнить, преподавала ли она, когда он устраивался в Академию, или же появилась после. Она просто была априори. А я с ней не особо общалась, её практически никогда не было на кафедре».

И действительно, профессор ведёт лекции только на последних курсах, хотя руны начинаются за два года до него. Первые два года лекции читали студенты-практиканты. Когда знаниями делится Фрея, она всегда расхаживает по аудитории, и ты видишь только её профиль, но чаще лицезришь спину. Спроси студента о её внешности, ответят — старуха с гулькой, серебряная мантия, круглые очки с толстыми линзами, что-то поблескивает на запястье и кольцо на среднем пальце. Хотя поговаривают, что зрение у неё прекрасное. Да и если всмотреться в её лицо, то не назовёшь её старой, как бы описать… Как будто вековая усталость тронула её лицо, словно пережила все тягости мира и обременена его горестями.

А кто в неё всматривался? Кому это могло быть интересно? И даже если попробовать рассмотреть, то её образ теряется в воспоминаниях. Она не обедает в столовой, редко бывает на кафедре, живет… святые Небеса… за городом. Даже не в деревушке близ городских стен — она живёт на опушке леса.

Так стоп! А когда мне стало известно, где живет Фрея? Чудачество какое-то. Может, она фейри из сказок? Чем больше я размышляла об этом, тем больше появлялось вопросов.

Так, потерявшись в своих мыслях, шла, не глядя под ноги.

— Уааааааааааааааа!

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав встретится лицом с брусчаткой.

Руки… Кто-то сжал меня и крепко держит в своих объятиях…

— Аааааааааааааа!

— Успокойся, я не причиню тебе вреда.

Знакомый голос…

— Эйдан?

— И тебе доброй ночи, Фейт. Твои подруги плохо на тебя влияют, неуместно в столь поздний час находиться на улицах города девушке навеселе.

Удивленно подняв брови в ответ на его высказывание о моей личной жизни, которая, кстати, его совершенно не касается, я выпуталась из цепких рук.

— Ты как демон из коробки! — воскликнула я.

Что это было? Отвращение или… На секунду мне показалось, что гримаса ненависти исказила его лицо. Ещё одна ходячая тайна.

— Ты не такая, как они, и не стоит им уподобляться, — его серьёзный тон заставил меня напрячься.

— Знаешь, Эйдан, я бы сейчас могла сказать банальность в духе деревенской дурашки: «Откуда тебе знать?», но что-то мне подсказывает, что ты не просто так оказался на этой улице. Ты же не в этом районе живёшь, верно? Ты следил за мной?

— Да, — сказал, как отрезал.

У меня не было слов. Так и стояли, как два истукана, вперившись друг в друга взглядами.

С ним тяжело общаться, если наши перекидывания парой фраз можно назвать таковым, и всегда я выхожу проигравшей, или же мне просто не хочется войны.

Посмотрев в его серьёзные глаза, я вдруг вспомнила первый день нашего знакомства.

Академия Иордина. Семь лет назад

— Магия — это хаос, огромный, но не бесконечный. С каждым столетием магии в нашем мире становится всё меньше. Она истлевает и возвращается туда, где она зародилась, — в мироздание. Она не принадлежит и никогда не принадлежала всем, но оглянитесь, ранее этот зал занимали тысячи учеников, сейчас не наберётся и трёх сотен. В этих стенах вам покажут, как управлять стихией, дарованной вам хаосом, и, возможно, позже в вас откроется дар ещё одной. Мы будем делиться с вами знаниями, что копились тысячелетиями, будем исследовать и познавать новое. Магия — не наука, это вещь изменчивая и опасная. Проходя ступеньку за ступенькой, мы будем пытаться понять её природу. В этих стенах вам расскажут о зарождении магии и войне троемирия, о магических существах, что жили с нами по соседству и ушли в другое измерение, древних языках, алхимии и многом другом, не имеющим отношения к магии, но не менее интересном. Я, Эдвард Бурланд, заместитель ректора Академии Иордина, приветствую новоприбывших и желаю бесконечного вдохновения, ибо оно заставляет нас двигаться вперёд. Ректор Агриппа, желаете что-то сказать нашим юным дарованиям? — приподняв вопросительно бровь, проректор обратился к рядом стоящему человеку.

За трибуну встал худощавый высокий мужчина средних лет с волосами каштанового цвета. Выглядел он помятым, и складывалось ощущение, что секунды назад он был в лаборатории, где произошёл взрыв.

— Не ожидайте прямых ответов на прямые вопросы. Не ожидайте непрямых ответов на непрямые вопросы. Пусть удача всегда будет на вашей стороне, — кивнув на прощание и развернувшись на каблуках, ректор зашагал прочь, не обращая ни на кого внимания.

— Зайберт Агриппа, ректор Академии и преподаватель метафизической природы и её существ. Интересный человечишка, — прозвучало около моего уха.

Я подскочила от неожиданности.

Выросший из ниоткуда парень пристально смотрел на меня тёмными, как патока, глазами и улыбался. Его волосы были снежно белыми и заканчивались ниже лопаток. Он был на полторы головы выше меня: статный, светлая кожа, высокие скулы, правильные черты лица и аристократическая внешность.

Человечишка… Он только что назвал ректора человечишкой? Не придумав ответа на его высокомерное высказывание, я решила представиться:

— Вар…

— Вархайт. Фейт Вархайт. Знаю. Моё имя Эйдан.

Он смотрел на меня так пристально, что мне стало не по себе. Глаза изучающие, и… он как будто пытался разглядеть во мне что-то, пытался найти ответ.

Мои размышления оборвал голос проректора.

— Прошу пройти всех в соседний холл для определения коснувшейся вас стихии.

Толпа начала своё движение, и, повернув голову в сторону Эйдана, я не обнаружила его рядом с собой. Исчез так же внезапно, как и возник.

Его появления в моём пространстве на протяжении семи лет обучения в Академии были редкими, короткими и сухими. Начинались так же неожиданно, как и заканчивались. Лаконичный, сдержанный, воспитанный, наделённый блестящими способностями и талантами в науках, таинственный, не подпускающий к себе никого, кроме меня, он вызывал много сплетен, споров и женских вздохов.

Соседний холл, в отличие от предыдущего, не имел окон, тусклое освещение передавало атмосферу таинственности и важности момента. В центре