Биография Георгия Ивановича Гурджиева - В Алексахин

«Я посещал различные монастыри и повидал людей, о чьей набожности я слышал, читал Священное писание и жития святых и был даже в течение трех месяцев прислужником известного отца Евплампия в монастыре Санаин. Также я совершил паломничества к большинству святых мест различных вер в Закавказье».

На его глазах произошло исцеление паралитика на горе Дхаджур, где находился монастырь с чудотворной гробницей святого. Другой феномен — действие молебна с иконами и хоругвями для испрошения дождя в период сильной засухи. Третий пример — спасение обреченной девушки необычным путем: к свекрови больной во сне явилась Мариар Ана (азербайджанская Дева Мария) и приказала собрать розовые ягоды, сварить их в молоке и дать выпить девушке.

В эти годы Гурджиев сблизился с армянским юношей, которого позднее назовет в своих мемуарах «Мистер Иск» или «капитан Погосян». Обсуждая многие проблемы, они пришли к выводу, что существует «тайное знание», известное людям с древности, но к настоящему времени утерянное и забытое. Потеряв всякую надежду найти что-либо в современных источниках, Гурджиев и Погосян погрузились в изучение древней литературы. Они поселились среди руин древней армянской столицы Ани и однажды случайно (??) наткнулись на засыпанную монашескую келью, где обнаружили «в угловой нише груду пергаментов с письменами»…

Тайное братство «Сармунг»

Благодаря изучению свитков, стало известно: братство (эрнос) «Сармунг» существовало близ города Синаруш, но ранее находилось в долине Изрумин, недалеко от города Нивеси. Выяснилось, что город Мосул, близ которого находилась прежняя столица Ассирии Ниневия, в VII в. назывался «Нивеси»…

Погосян и Гурджиев встретили описание братства «Сармунг» в печатном издании старинной мистической книги «Меркхават». Они решили найти следы пребывания этой школы между озером Урмия и Курдистаном, в трех днях пути от Мосула. Преодолевая множество трудностей и опасностей, друзья случайно обнаружили «тайную карту древнего Египта» у одного из местных священников. Им удалось снять копию с карты, — они направились в Египет. Но Погосян решил остаться на корабле, следующим курсом на Александрию. Позднее, получив образование в Ливерпуле, он стал квалифицированным инженером-механиком. Погосян был одним из тех, кто научил Гурджиева многому, в особенности умению сознательно делать вещи, достигать поставленных целей. После 1908 года Погосян стал бизнесменом и превратился в одного из самых богатых людей на Земле. «Он был прав, когда сказал, что несознательная работа всегда теряется. Он действительно работал сознательно и добросовестно день и ночь, как вол, всю свою жизнь, во всех обстоятельствах и при всяких условиях».

Дальнейшие приключения Гурджиева, его встречи с удивительными людьми, разделившими с ним трудности поисков и усилий, можно найти в книге «Встречи с замечательными людьми» (Абрам Елов, Юрий Любоведский, Еким Бей, Петр Карпенко, профессор Скридлов и др.). В конце концов, Гурджиев нашел то, что он искал, хотя за это ему пришлось заплатить многим… Успенский пишет в книге «В поисках чудесного»:

«О школах, о том, где он нашел знание, которым, без сомнения, обладал, он говорил мало и всегда как-то вскользь. Он упоминал тибетские монастыри, Читрал, гору Афон, школы суфиев в Персии, Бухаре и Восточном Туркестане, а также дервишей различных орденов; но обо всем этом говорилось очень неопределенно».

Во главе группы «Искатели истины» в возрасте 22-х лет Гурджиев отправляется в экспедицию по странам Востока (Индия, Афганистан, Персия, Туркестан, Египет, Тибет, страны Ближнего Востока). Некоторое время он обучается в системе, связанной с суфийским орденом Накшбанди. В Бухаре он встречается с членом Сармунгского братства монастыри которого находятся в неприступных горах Средней Азии (на территории Афганистана). Здесь Гурджиев собирает воедино и синтезирует все, что он приобрел за годы обучения и странствий.

Гурджиев в России

В 1912 г. Гурджиев появляется в Москве и Петербурге, выступая с лекциями и создавая группы людей, заинтересованных в работе над собой. Весной 1915 г. Гурджиев встречается с Успенским, который к тому времени уже объездил многие страны мира, был в Индии, в Египте, наблюдал воочию Сфинкса, Тадж Махал и Собор Парижской Богоматери. Успенский увлекался теософией, оккультизмом; он уже написал брошюру об Арканах таро и резюмировал свои изыскания в книге «TETRIUM ORGANUM». Позднее, уже в наше время Раджниш (Ошо) назовет эту книгу третьей по значимости после «Органона» Аристотеля и «Нового органона» Фрэнсиса Бэкона… Впоследствии Гурджиев признался Успенскому, что эти книги обратили внимание Гурджиева к личности Успенского, и вовлечение его в школу Гурджиева было заранее продумано и запланировано.

Русское общество в период первой мировой войны уже было пронизано исканиями мистических движений, школ и кружков, салонов и философских обществ. Экзотический восток стал приоткрывать свои вуали перед взором русских интеллигентов, мечтателей, поэтов-символистов. До встречи с Гурджиевым Успенский по-своему формировал свое мировоззрение. Он осознавал себя творцом «новой модели Вселенной»: мир представляется многомерным, а мистицизм — «познанием расширенным сознанием» того ноуменального мира «вещей в себе», о котором говорили философы и мистики различных времен и культур. Его развитие было «стремительным и вполне в духе прекрасного начала века», как отмечает Аркадий Ровнер. В 13 лет он интересовался снами и психологией; в 16-открыл для себя Ницше, задумался серьезно над идеей «сверхчеловека»; в 18 лет он стал писать статьи и книги, пришел к исчерпанности рационализма и сделал шаги в поисках «неведомого знания». В 29 лет он увлекся идеей «четвертого измерения», которая могла обосновать всякое «чудесное», исходя из математических моделей многомерного мира и перехода от обычного времени к измерению «вечности».

Школы, которые находил Успенский на Востоке, требовали разрыва с культурой Запада, — но Успенский верил в разум и интеллектуальную свободу, которой оставался чужд аморфный мистицизм Востока. Экстазы медитаций он сравнивал с «прелестью» необычных состояний, которые посещают аскетов и монахов и хорошо известны старцам эзотерического христианства (последователям Григория Паламы, исихастам) и описаны в «…». В полной растерянности от неудачи своих поисков за границей, Успенский неожиданно для себя столкнулся с самым загадочным, пожалуй, из людей нашего столетия. В лице Гурджиева Успенский встретился с совершенно новой формой мышления. Система, которую он стал жадно изучать с помощью «человека с лицом индийского раджи или арабского шейха», оказалась способной сплавить, воссоединить все знание, которое было ему известно, включая религиозные, философские, оккультные и научные формы и принципы. Теперь он мог избавиться от чувства досады, испытанного при чтении Е. П. Блаватской, Анни Безант, Чарлза Летбиттера, Папюса и новомодных писателей «от йоги» профанических волн начала века.