Повесть о Ратиборе, или Зачарованная княжна-2 - Светлана Фортунская

Первым начал чайник

С некоторых пор в нашей квартире стало тихо, мирно и скучно.

Наша жизнь, устоявшись, вот уже год текла безмятежно и уютно. Мы прилично питались, неплохо проводили время. Ворон обучал меня теории магии, Домовушка пек пироги и вязал свитера и носки, Пес вздыхал, Петух кукарекал, а коалиция холоднокровных спорила о политике. Лёня снабжала нас деньгами и новостями, а также обеспечивала оплату коммунальных услуг. Мы даже восстановили телефон, и долгов за квартиру у нас больше не было.

Однако мне все время казалось, что вот-вот произойдет нечто и нарушит наш покой и уют.

Я даже поделился своими дурными предчувствиями с Вороном.

Он, конечно же, не стал меня слушать.

— Чушь! — заявил он, — Суеверия, неадекватное восприятие действительности! Ешь поменьше на ночь и совершай длительный моцион перед сном. Не то ты начнешь интересоваться гороскопами и гадать на кофейной гуще.

Но мне было неспокойно.

Известно, что человек — существо прогрессирующе неудовлетворенное. Когда в его жизни происходят всяческие бурные события, как то: революции, войны, разводы, пожары, ремонты и наводнения, ему (человеку) хочется покоя. Напротив, проведя некоторое время в состоянии покоя и довольства (регулярное питание, глубокий сон, стабильный заработок, любящая и заботливая жена), человек начинает испытывать скуку. Адреналиновое голодание у него начинается. И он меняет работу, жену или страну, или заводит себе любовницу или даже двух, или отправляется покорять горные вершины и полюса (Северный, Южный и холода), или переплывает океан в лодочке, или хотя бы идет в парк аттракционов, чтобы покататься на американских (они же русские) горках. И так далее.

Должен отметить, что коты (я имею в виду урожденных, так сказать, натуральных, котов) в этом не слишком отличаются от человека. Это какому-нибудь Псу для счастья достаточно мисочки с кашей, теплой подстилки и прогулки два раза в день с любимым (нет, с обожаемым!) хозяином. Коту этого мало. Спать, есть, размышлять о мировых проблемах, о глобальных сущностях и сущих глобальностях, даже и гулять, даже и заниматься любовью с кошками под круглой и толстой луной ему, Коту, мало. Поэтому Кот время от времени должен испытывать острые ощущения — сбросить, например, со шкафа хрустальную вазу, а потом скрываться от разгневанной хозяйки под диваном, или, наоборот, галопом носиться по квартире, увертываясь от мокрого полотенца, которым разгневанная хозяйка норовит смазать Кота по тому месту, куда придется.

Это я к тому, что когда, наконец, события начались, я был даже и рад. Я уже устал от спокойной жизни, налаженного быта, сонной атмосферы заколдованного замка со спящей красавицей Ладой. Я жаждал адреналина. А, поскольку я не являюсь прирожденным, то есть природным котом, мне как-то не к лицу было, то есть не к морде, сбрасывать вазы со шкафов. Тем более что ваз в нашем доме и не имелось — они все погибли во время борьбы со змеями. И Домовушка вряд ли будет гоняться за мной с мокрым полотенцем, он, скорее всего, прольет грустную слезу — он очень любит вещи, наш Домовушка, и очень их ценит. А потом он бы долго и нудно выговаривал мне, сокрушаясь о моей неуклюжести, и мне бы в конце концов стало бы стыдно и жалко, а в этом, согласитесь, никакого веселья нету.

Однако пора, кажется, приступить к рассказу, а то я все отступаю да отступаю.

Итак, события начались.

Лёня родила мальчика.

Она позвонила нам из роддома, захлебываясь от счастья сообщила, что мальчик Егорушка, весом в три кило и длиной в полметра, кушает хорошо, чувствует себя хорошо, совершенный красавец и волосики у него черные. И что как только ее выпишут она придет к нам в гости.

— Придет она, как же, — квакнул Жаб из своей мисочки. — Она о нас теперь и не вспомнит даже.

Жаб, как всегда, смотрел на мир с пессимизмом.

Не всегда оправданным.

Глава пятая, в которой мы знгакомимся с Егорушкой

И растет младенец там

Не по дням, а по часам.

Какой-то месяц спустя Лёня, сияющая и счастливая, явилась к нам.

В руках у нее был сверток.

Это был младенец.

Должен отметить, что женщины, как и кошки, всегда носятся со своими чадами, словно бы до них никто никогда не рожал, или, уж во всяком случае, не производил на свет подобного чуда. Каждый вновь появившийся в этом мире малютка — нечто особенное и неповторимое. И каждый последующий — совершеннее предыдущего. И каждый именуется ангелочком. Интересно, почему этот мир населяют люди, а не ангелы?

Леонидия не была исключением из правила. Она развернула сверток и с гордостью предъявила нам маленькое создание неприятного красного цвета. На мой взгляд, ручки и ножки у него были слишком длинными, а то, что она гордо именовала «волосиками», больше походило на черный пух. Младенец сучил ручками и ножками, и кряхтел, и постанывал, и пускал слюни…

А Домовушка приплясывал, размахивал лапками, восторгался, присюсюкивал, и торжественно заявил, что подобных младенцев ему еще видеть не доводилось.

— Что, таких страшненьких? — спросил я.

Лёня немедленно обиделась.

— Славненьких таких! — воскликнул Домовушка. — А ты, молодица, Кота не слушай, да на него не досадуй, молод еще, глуп, не смыслит. Вот своих заведет…

Младенец между тем покряхтел-покряхтел и заорал. Орал он басом, и его маленькое личико представляло теперь один только рот. По-моему, этот рот открылся шире, чем была вся его голова.

— Голодный, — сказала Лёня. — Сейчас я его покормлю.

Лёню отвели в бывшую бабушкину комнату.

Домовушка кинулся на кухню. Такое событие надо было отметить.

Пса отправили в магазин за покупками, в том числе и за шампанским, мне Домовушка велел чистить картошку, а сам занялся салатом, сокрушаясь, что как же это Лёня заранее не позвонила, не сообщила, что придет, знал бы — тесто бы поставил на пироги ли, или же на блины…

Лёня скоро присоединилась к нам и взялась помогать. Как всегда, помогала она больше языком, чем руками, рассказывая (очень подробно) о порядках в роддоме, и как ее дитя ест, спит и делает свои младенческие дела, и как ведет себя отец ребенка (очень хорошо, то есть помогает по хозяйству, встает ночью, стирает пеленки), и как ведет себя бабушка ребенка, Лёнина свекровь (очень плохо, то есть кушать не готовит, пеленки не стирает, ребенка не нянчит), и что ее, Лёню, обидели власти: она хотела назвать сына Егором, но такого имени, оказывается, официально не существует, и мальчика записали Георгием.