Болезнь куклы - Виктория Александровна Радионова

общения с Михаилом вопросы исчезали сами собой. Все попадали под обаяние простоты, доброты и открытости. Самое главное, рядом с Аней Миша, действительно, становился самим собой и эту покоряющую доброту и простоту не имитировал.

Любовь с первого взгляда. Девушка мечты. Там в трамвае он украл ее кошелек, но она-то украла его сердце. Ради нее он был готов достать луну с неба. Хотя луну она не хотела. У нее были совсем другие желания.

Аня давно мечтала заняться коллекционированием. Филателия, нумизматика – это скучно и банально, шедевры искусства – немыслимо, коллекционировать поклонников – нервозно.

Однажды оказавшись около антикварной лавки, она увидела то, что могло бы стать первым и самым достойным экземпляром будущей коллекции. На витрине стояла роскошная фарфоровая кукла – не китайская подделка и даже не европейский новодел. Подлинная, винтажная. Платье старинного покроя расшито бисером и оторочено кружевом ручной работы. Аня не могла наглядеться на миловидное личико молочного фарфора, а глаза влекли сиянием, как звезды, и затягивали, словно в омут. Она с трудом оторвалась от диковинки и взглянула на ценник.

Конечно, не как шедевры искусства, но цена была внушительная.

Вечером того же дня Аня намекнула о дорогом подарке на тот момент еще настоящему жениху. Он прокомментировал ее запросы обсценной лексикой. Аня обиделась, потом перестала обижаться, но перехотеть, как он советовал в переводе на литературный язык, у нее не получалось.

Кукла полностью завладела ее воображением. Аня представляла, как красиво будет смотреться она на каминной полке, а со временем, когда коллекция расширится, Аня закажет стеклянную витрину. А может, вообще все обставит в стиле кукольной комнаты с игрушечной мебелью ручной работы. Она не пожалеет никаких денег, ведь ее куколка достойна самого лучшего.

Днем Аня тосковала по игрушке, как по близкому человеку. Ночью ее мучили кошмары: ожившая кукла рыдала в витрине, словно пленница в заточении. Она билась о стекло, колотила по нему фарфоровыми ручками до тех пор, пока от них не оставались одни осколки. Тогда она с размаху разбивала о витрину голову. Из трещины поперек кукольного личика потоками лилась кровь. Осколок отпадал, открывая мозг. Глазное яблоко вываливалось, повисая на нитях тканей, нервов и сосудов.

Аня с криком просыпалась, долго сидела в постели, утирая слезы. Голова раскалывалась, и боль, казалось, выдавит наружу ее собственные глаза.

Она часто приходила полюбоваться на «свою куколку», разговаривала с ней: рассказывала, как хорошо будет дома, клялась стать лучшей хозяйкой.

Аня принялась копить деньги, стала экономить на всем: бросила курить, зависать в кофейнях, покупать обновки. Когда нужная сумма, наконец, накопилась, полная решимости отправилась за покупкой. И как раз по пути встретилась с Мишей при известных уже обстоятельствах. «Это судьба! – подумала девушка. – Он не просто потерянный кошелек мне вернул. Он вернул мою мечту!»

Непринужденно болтая с новым знакомым, вызвавшимся проводить «растеряшу», Аня направилась к магазину. На подходе почувствовала недоброе. Внутри словно зацепили крючком и потянули леску. Забыв про нерасторопного спутника, она ускорила шаг и подбежала к витрине. На месте изящной куклы стояли громоздкие чугунные часы Каслинского литья: хозяйка медной горы восседала на каменном цветке и властно смотрела на Данилу-мастера.

Аня вскрикнула, прикрыла ладошкой рот и тихо заплакала, как обиженный ребенок. На вздрагивающие плечики легли мягкие руки. Миша обнял по-дружески. Было так сладко плакать на его широкой груди.

Он не смеялся над ней, не дразнил «маленькой девочкой», не брюзжал про инфантильность. Он молчал. Но это молчание вселяло надежду, что это вовсе не конец, что нельзя вот так просто купить мечту, к ней нужно стремиться и добиваться, и он, молчаливый и понимающий, от этого сразу такой близкий, теперь будет рядом и поможет пройти этот путь.

Успокоив девушку, Михаил сам направился в лавку. Мягкий звук колокольчика на входе привлек внимание продавца.

Человек за прилавком полностью соответствовал антуражу заведения, словно какой-то разорившийся вконец аристократ сдал своего старика-камердинера в ломбард.

– Чем могу быть полезен, любезнейший?

Михаил сообщил, что интересуется конкретной куклой.

– Да. Была. Была такая кукла «Мадлен», коллекционный образец одна тысяча девятьсот шестнадцатого года, работа мастера Клинга, по заказу…

– Да-да, именно она, – Михаил прервал информационную часть, всем видом показывая, что полностью разбирается в вопросе, и поинтересовался ее исчезновением с витрины.

– Сегодня утром Мадлен выкупила хозяйка.

– Как?..

– А что вас удивляет, милейший? Вы не в «Детский мир» пришли. У нас принцип ломбарда. На том стоим.

Михаил понял, что чуть не прокололся на несдержанном вопросе, улыбнулся, тут же взяв ситуацию под контроль:

– Я лишь хотел поинтересоваться, «как» я могу ее найти?

– А это, к большой печали, коммерческая тайна.

– Слава богу, не государственная, – усмехнулся Михаил и поинтересовался ценой вопроса.

Цена была не маленькая, но игра стоила свеч: кукла станет красной дорожкой к сердцу Ани. Кроме того, ему снова больше всего на свете захотелось видеть женщину счастливой. Он даже загадал, что после этого всё – уйдет в завязку.

Продавец взял деньги, а Михаил забрал карточку с адресом и золотой паркер, которым этот адрес писался.

На многочисленные вопросы уже почти «своей» девушки, Миша отвечал добрейшей улыбкой, а когда поток закончился, заверил:

– Не извольте беспокоиться, барышня. Теперь это полностью моя забота.

Аня смотрела непонимающе.

– Считай, кукла уже твоя, просто нужно подождать доставку.

***

На дело пошел не сразу. Во-первых, хитрец антиквар вполне мог предупредить хозяйку, мол, куклой интересовались, поэтому нужно время, чтобы бдительность понизилась. Во-вторых, у них с Аней начался, как говорится, конфетно-букетный, а на деле прогулочно-поцелуйный период. Ухаживания занимали время.

А подготовиться необходимо. Он не форточник – о квартирной краже речи быть не может, нужно сработать на доверии.

Адрес казался знакомым – район его детства. Домишко этот даже припоминался в общих чертах: на самом краю поселка, больше смахивал на дачку, чем на постоянное жилье.

Михаил навел справки. Хозяйка Жанна Львовна Головина – одинокая пенсионерка, в прошлом художник-кукольник в детском театре.

Выходит, мадам знает толк, но, видимо, едва сводит концы с концами, раз дошло до ломбарда. Значит, все по старой схеме: прикинуться «своим» – фанатиком-коллекционером, войти в доверие. Случайному покупателю такие вот придурочные старухи ни за что не продадут свое сокровище.

Стал искать информацию о кукле. Тут все оказалось сложнее, чем он ожидал. Интернет заваливал рекламой, перекидывал на порносайты. Несколько дней потратил впустую на краеведческий музей и архив.

Работники библиотеки, измученные странными запросами студента журфака (именно так Михаил представился, чтобы избавиться от лишних вопросов), очень расстроенные, что никак не могут помочь, спровадили его в отдел краеведения. Тут Михаилу