Янтарное сердце - Энн Уинстон

Сев вечером в черный «мерседес», Маркус вспомнил, как Сильви Беннетт прошествовала сегодня по коридору. Эта была еще та картина! Изящная походка, короткая коричневая плиссированная юбка струится по стройным ногам девушки…

Он всегда удивлялся, как мужчины могут идти на поводу своего инстинкта. Вот уже многие годы он никогда не терял контроля над собой, никогда не терял разума от избытка чувств. Несмотря на удовольствие, которое ему доставляли страстные встречи с прекрасным полом, часть его мозга всегда четко работала, не давая совершать безумства.

До сегодняшнего дня. Понимает ли эта девушка, как она роскошна – со своими темными цыганскими глазами и полными, невероятно аппетитными губами? Маркусу было трудно сосредоточиться на том, что она говорила, потому что он наблюдал, как ее восхитительные губы проговаривали каждый слог, как жакет подчеркивал форму ее груди, как шелковистые волосы ниспадали вокруг оживленного лица, когда она мотала головой.

Если бы кто-то другой ворвался в конференц-зал и стал перед ним вот так разглагольствовать, живым бы этот человек от него не ушел. Но когда Сильви прошла своей невероятной походкой по залу, он чуть не потерял дар речи…

Но в конце концов она отвернулась от него, и чары рассеялись. А когда она заговорила и в ее хрипловатом голосе неприкрыто зазвучали враждебные нотки, он перестал думать о том, как быстро затащит ее в постель.

Да, он собирался поглотить «Колетт» и полностью закрыть ювелирную фирму, но в его планы не входило выбрасывать на улицу всех ее служащих. Конечно, кое-какая чистка предстоит: он не потерпит неэффективности в работе. Но большинство служащих «Колетт инкорпорейтед» станут служащими «Грей энтерпрайзис». И он сказал об этом членам правления, вернувшись после разговора с Сильви Беннетт. В конце концов, если люди не лишатся работы, какое им дело, где они будут работать?

Собрание правления. Он до сих пор помнит, какое замешательство и облегчение появилось на лицах членов правления, когда он пообещал не начинать процесса, который уничтожил бы «Колетт». Очевидно, они не поняли, почему Маркус Грей решился на отсрочку.

Он и сам не до конца это понимал.

Став богатым, Маркус ощутил чувство своей правоты. Почувствовал мстительную радость от сознания того, что обладает силой и средствами, чтобы отомстить за унижение отца, причиненное тому «Колетт инкорпорейтед» и приведшее к его гибели. Но сейчас это чувство почему-то схлынуло. Сильви Беннетт говорит о компании как о живом существе, а Маркусу это никогда и в голову не приходило.

Это всего лишь компания!

А Сильви Беннетт, подумал он, всего лишь женщина, хотя подобной ей он никогда не встречал.

Он привык, что женщины вешались ему на шею. А Сильви Беннетт не вешалась ему на шею. И, похоже, не была слишком им очарована. Хотя какой-то глубинный инстинкт подсказывал Маркусу, что все же она не осталась к нему равнодушной.

Она казалась такой разъяренной… Он поймал себя на том, что каким-то странным образом увлечен гневным блеском ее больших темных глаз. Но не мог же он просто схватить девушку и насладиться всеми ее восхитительными сокровищами! Он даже не имел права поцеловать ее нахмуренное лицо.

Но как же ему этого хотелось! И до сих пор хочется. Может быть, она думает, что сегодня вечером ей удастся соблазнить его на какое-нибудь эмоциональное безрассудство, но у него другие планы. И в эти планы входит разузнать все, что только можно, о мисс Сильви Беннетт.

После их злополучной встречи он сразу же проверил ее личное дело и узнал, что она не замужем. Незамужняя, двадцать семь лет, работает в компании после окончания колледжа. Неоднократно получая самые хвалебные отзывы по службе, она, безусловно, была восходящей звездой «Колетт». Он знал ее рост, пять футов и три дюйма, и ее вес, сто двадцать один соблазнительный фунт. Ему не удалось лишь найти информацию о ее семье. Она не вписала ближайших родственников, заметила лишь, что в случае необходимости обращаться следует к ее квартирной хозяйке. Практично. Означает ли это, что у нее нет семьи?

Маркус завел свой спортивный «мерседес» на парковочную площадку перед высоким многоквартирным домом, где, как он узнал, и жила Сильви.

Она открыла дверь почти сразу же после его стука.

– Добрый вечер, мистер Грей. Хотите войти? – Ее темные глаза не улыбались.

– Спасибо. – Он прошел мимо нее и повернулся, когда она закрыла за ним дверь. – Это вам. – Он протянул коробку из цветочного магазина.

Сильви с таким подозрением взяла у него подарок, что он чуть не расхохотался.

– Это не бомба!

– Спасибо, – неуверенно произнесла она. Затем, развернув хрупкие белые орхидеи, она издала восторженный возглас и поблагодарила его уже более искренне. Она провела атласными лепестками по щеке, и его поразил контраст между бледным цветком и ее нежно-розовой кожей.

– Они великолепны. – Ее взгляд стал более теплым, и она улыбнулась ему.

Значит, надежда на приятный вечер еще не потеряна.

У Сильви были глубокие ямочки на обеих щеках, придающие ей одновременно озорной и соблазнительный вид. Ему хотелось прикоснуться к ее щеке, чтобы убедиться, так ли нежна ее кожа, как кажется на вид, прижаться губами к одной из маленьких складочек, возникших от ямочек на ее безукоризненном лице. Губы были накрашены ярко-красной помадой, и, представив, что этот прекрасный яркий рот способен с ним сделать, он понял, что обед будет долгим…

Она жестом пригласила его в гостиную с высоким потолком, белыми стенами, заштрихованными сапфировыми, ярко-розовыми и изумрудными мазками. Стол со стеклянной столешницей на хромированных ножках придавал комнате современный вид.

– Присядете?

– Нет, спасибо, – ответил Маркус. – У нас зарезервирован столик на восемь.

Сегодня она выдержала свой наряд в дерзком стиле гостиной. Ярко-красное платье гармонировало с цветом ее помады. Он подозревал, что Сильви всегда использует этот цвет, объявляя войну. Платье было обманчиво простым. Облегающее фигуру, с длинными рукавами и скромной линией ворота, не оставляющее ни намека на спрятанное под ним восхитительное тело. Впрочем, никакого намека и не требовалось. Красный шелк облегал каждый изгиб. А когда она извинилась и вышла в кухню за вазой для цветов, он увидел, что на спине у платья красуется вырез от плеч до талии.

Его интерес к ней возрос еще больше. Если она хотела о чем-то заявить, то ей это удалось. Вероятно, такой наряд тоже был тонко рассчитанным шагом – ему явно будет трудно думать сегодня о делах.

И все же основное, неукротимое мужское начало в нем не могло не заявить о себе. Разве под таким платьем женщина может носить бюстгальтер? Ответ, зародившийся в его голове, был ясен. Не может.