Янтарное сердце - Энн Уинстон

Это всего лишь бизнес, защищал он себя. Здравый экономический шаг. Дела «Колетт» в последнее время пошатнулись. Имя Грея снова повысит ее доходы. Ради собственного спокойствия Маркус игнорировал тот факт, что доходы компании снизились именно из-за слухов о том, что Грей приобретает «Колетт».

Он оделся, подошел к окну, отодвинул элегантные портьеры и посмотрел на простирающийся за окном белый мир. Высота сугробов доходила, наверное, почти до фута. Легкий снегопад еще продолжался, но улица за парковочной площадкой была расчищена. Он сумеет довести «мерседес» до дома, а там пересесть на более подходящую машину и на ней благополучно добраться до офиса.

Маркус включил телевизор, посмотрел прогноз погоды и узнал, что сегодня снова ожидается снегопад. Типичная зима в Индиане.

На кухне он согрел кофе, который Сильви не выпила вчера вечером. Маркус только что допил кофе и забирал свое пальто из шкафа, когда в замке зашевелился ключ и дверь открылась. В комнату тихонько вошла Сильви и остановилась, увидев его.

– Доброе утро. – Он старался говорить доброжелательным, ни к чему не обязывающим тоном.

– Доброе утро.

Она, как всегда, выглядела превосходно. Очевидно, взяла одежду с собой, потому что надела на работу очень идущий ей сиреневый костюм.

– Я хотела поговорить о вчерашнем вечере, – сказала она.

Он вздохнул, взяв ее за руку.

– Я знаю, вы хотите, чтобы я…

– Нет!

Он остановился и удивленно уставился на нее.

– Я понимаю, что с моей стороны нечестно предъявлять к вам требования, касающиеся вашего бизнеса. – Она глубоко вздохнула. – Мне очень жаль, что вчера вечером я рассердилась. Только… пожалуйста, если можно, прежде чем начать сокращение, внимательно рассмотрите каждую кандидатуру! У нас работает множество замечательных людей, которые не заслуживают быть уволенными из-за застарелой вражды.

– Это не застарелая вражда, – нетерпеливо произнес Маркус, хотя в глубине души все же ощущал сомнение. – Это бизнес. – Но он не мог сопротивляться умоляющему, щенячьему взгляду этих огромных глаз. – Я обещаю быть очень внимательным.

– Спасибо, – на мгновение закрыв глаза, прошептала она.

Он быстро подошел к ней и заключил ее в объятия.

– Я думал, ты никогда больше не станешь разговаривать со мной, – резко произнес он. Взяв ее за подбородок одной рукой, он приблизил к себе ее губы для поцелуя.

Она помотала головой прежде, чем он успел дотянуться до ее губ.

– Если бы я была умнее, я бы так и поступила, – ответила она. – Но, наверное, я не слишком умна…

– Я рад этому. – Он собственнически целовал ее. – У меня на сегодняшний вечер два билета в театр Инголлс-парка. Пойдешь со мной?

– Хорошо, – кивнула она.

Они сидели в его частной ложе в театре, и он обнимал ее за плечи. Сильви пыталась сосредоточиться на прекрасной постановке диккенсовского «Гимна Рождеству», но ей мешало то, что Маркус находится так близко… Его ладонь сжимала ее плечо, а большой палец лениво поглаживал шею.

Сильви следовало бы презирать себя за слабость. Она должна была бы проявить твердость и сопротивляться искушению. Ей не нужно было бы вообще им увлекаться. Но, увы, сожалеть уже слишком поздно!

И, если уж быть честной, ей это очень нравилось. Ей уже двадцать семь лет, а свиданий с мужчинами у нее было не так уж много. К тому же Маркус… Этот мужчина заставлял ее испытывать чувства, которых она прежде никогда ни к кому не испытывала. Это было не только физическое влечение. Она вспомнила о броши Роуз и наклонилась, чтобы посмотреть на нее. Может быть, эта брошь и свела их?

Когда спектакль закончился, он помог ей надеть длинное пальто и спуститься по лестнице.

– Хотите выпить? – шепнул он ей на ухо.

Она поежилась, ощутив кожей его горячее дыхание.

– Да.

Он взял ее за руку и провел сквозь толпу за угол, в ярко освещенный паб. Маркус нашел свободную кабинку у стены и заказал для них обоих вино, и она, извинившись, удалилась в дамскую комнату.

Когда Сильви вернулась, возле их столика стоял высокий человек с ослепительными серебристыми волосами и беседовал с Маркусом. Она подошла к столику, и Маркус встал.

– Сильви, хочу познакомить вас с Кеннетом Вансом. Кен – директор театра в Инголлс-парке. Кен, мисс Сильви Беннетт.

– Рад познакомиться с вами, мисс Беннетт.

– Мистер Ванс! – Сильви взволнованно пожала ему руку. – Мы сегодня видели замечательный спектакль.

Ванс улыбнулся, наклонив голову.

– Спасибо. Но можете поблагодарить за это и Маркуса. Без его значительной финансовой помощи профессиональному театру, которым мы являемся, было бы очень сложно существовать.

К ее удивлению, Маркус смутился.

– Если вы не замолчите, Кен, то больше не получите от меня ни цента!

Ванс засмеялся.

– Молчу, молчу!

Маркус повез ее домой в большом внедорожнике, бросив тем самым вызов снегопаду.

– Гмм, – пробормотала Сильви, усаживаясь на переднее сиденье. – Филантропия. Кого еще ты поддерживаешь?

– Ну, ты же знаешь, как это происходит. Немного туда, немного сюда.

– Верно. – Она с удивлением смотрела на него. – Полагаю, у нас с тобой несколько разные понятия о «немного».

Он пожал плечами, явно не понимая ее.

– Думаю, не такие уж разные. – Он взял ее руку и переплел пальцы с ее пальцами. – У тебя большое сердце. Нужно иметь большое сердце, чтобы так заботиться о людях, с которыми работаешь, – просто произнес он. – Я восхищен этим твоим качеством.

Вот великолепная возможность снова завести разговор о «Колетт». Но она вместо этого сказала:

– Мистер Ванс очарователен. Давно его знаешь?

– Лет десять. – Маркус широко улыбнулся. – Он предан своему драгоценному театру. Думаю, Кен сделал бы все что угодно, чтобы удержать его на плаву.

Точно такие же чувства Сильви испытывала к «Колетт».

– Да, кажется, он очень предан театру.

– А меня театром увлекла моя мама. Она много лет была членом правления, но у нее очень много времени уходило на разъезды, поэтому она и предложила мне занять ее место.

Сильви была заинтригована. Она с трудом представляла себе Маркуса с мамой, с трудом представляла его ребенком. Он был таким… мужественным, уверенным в себе и решительным. Интересно, а в детстве он был таким же?

– Я не знала, что твоя мама жила здесь, – сказала она.

– А ты не могла выискать эту информацию в компьютере, когда наводила обо мне справки?

Конечно, Сильви лукавила. Ей уже было известно, что его мать принадлежала к семье Кобхэмов, знаменитых Кобхэмов из Чикаго. Но глубже копать она не стала.

– Я уроженец Янгсвилла, – сказал он. – Мамина семья долгое время жила в Чикаго. С моим отцом она познакомилась на художественной выставке. Поженившись, они поселились в Янгсвилле.