Янтарное сердце - Энн Уинстон

– Я уроженец Янгсвилла, – сказал он. – Мамина семья долгое время жила в Чикаго. С моим отцом она познакомилась на художественной выставке. Поженившись, они поселились в Янгсвилле.

– И основали «Ван Арль»?

– И основали «Ван Арль», – подтвердил он.

– У тебя есть братья и сестры?

– Нет. Я единственный ребенок. – Он вздохнул. – У меня теперь только мама. Отец умер, когда мне было восемнадцать лет. А мама живет в нескольких кварталах от моего дома в кооперативном комплексе. Что еще ты хочешь знать?

– Не знаю… какой твой любимый цвет?

Он рассмеялся.

– Голубой. А твой?

– Красный. А любимая музыка?

– Классическая. А твоя?

– Мне нравится всякая музыка.

– А как насчет спорта?

– Люблю ходить на лыжах, плавать. Три раза в неделю после работы играю в теннис, но скорее для того, чтобы быть в форме.

Они подъехали к Эмбер Корту, и он обошел машину, чтобы помочь Сильви выйти.

Но когда она соскользнула с высокого сиденья, Маркус не шевельнулся. Она застряла между открытой дверцей машины и его высокой фигурой и глубоко вздохнула, изо всех сил заставляя себя сохранить достоинство.

Некоторое время оба молчали. Наконец Маркус обхватил ее за талию, неотрывно глядя на нее блестящими глазами, затем медленно поднял ее руки, обвил ими свою шею и прижал девушку к себе.

Ее охватил чувственный восторг, несмотря на тяжелые пальто, которые были на обоих. Он прижался губами к ее губам, затем его губы проложили дорожку к мочке уха. Сильви невольно вздрогнула.

– Подожди.

– Я ждал, – пробормотал он ей в руку. – Если бы я следовал своим инстинктам, мы бы сейчас лежали в теплой постели.

– Я не готова спать с тобой, Маркус!

– Ты будешь не только спать со мной. Не снижай ценности того, что происходит между нами.

– Влечение, – выпалила она. – Вот что происходит между нами. Это еще не значит…

– Это более чем физическое влечение, и ты это знаешь.

– Чего ты хочешь?

– Тебя, – тихо ответил он. – Только тебя.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ни в субботу, ни в воскресенье Маркус ей не позвонил. Сильви знала, что его не будет в городе, но все равно ждала звонка – ведь он обещал позвонить. Когда в воскресенье вечером Сильви, навестив знакомых, добралась наконец домой, огонек сообщений на автоответчике мигал, и она быстро нажала кнопку, движимая каким-то нелепым ожиданием. Было три сообщения, и ни одного от Маркуса!

Он не позвонил ни в понедельник, ни во вторник, и она уже ненавидела себя за то, что бежала проверять автоответчик всякий раз, когда входила в квартиру. Сильви даже начала волноваться. Маркус не похож на тех мужчин, кто обещает позвонить, а затем забывает. Возможно, с ним что-то случилось?

И когда в среду у нее на столе зазвонил телефон, как звонил миллион раз за неделю, Сильви, полностью сосредоточенная на лежащих перед ней бумагах, рассеянно подняла трубку.

– Сильви Беннетт, чем могу быть вам полезной?

– Разумеется, можешь, – ответил глубокий, до боли знакомый голос.

– Маркус! С тобой все в порядке? – осведомилась она.

– В полном порядке. – Его голос звучал озадаченно. – А как ты?

– Я очень волновалась, не случилось ли с тобой что-нибудь. Я не привыкла, чтобы люди, пообещав, не позвонили.

Некоторое время царило молчание.

– Мне очень жаль, что заставил тебя волноваться. Я же не сказал, когда именно позвоню, правда?

– Да. – Он действительно не говорил. Она почему-то решила, что он позвонит в выходные дни. К своей досаде, Сильви поймала себя на том, что готова расплакаться. – Прости, у меня много работы, – резко произнесла она.

– Погоди! Мне действительно очень жаль, Сильви! Я был занят. Можно пригласить тебя сегодня вечером на обед, чтобы обо всем поговорить?

– Нет, спасибо. – Она уже взяла себя в руки. – Я… я не могу.

Маркус медленно положил трубку и одним быстрым движением отодвинул кресло от стола. Ах ты, черт! Но он же действительно был занят, оправдывался он. И, похоже, ничего ей не обещал.

Он тяжело вздохнул, подавляя чувство паники, зревшее в нем. Услышав голос Сильви, он понял, как отчаянно ему хотелось быть с ней! Видит Бог, все последние четыре дня он думал о ней, и это скрашивало горечь разлуки. Он нарочно заставлял себя ждать и не звонить, чтобы не выдать свою потребность в ней. Ему почему-то казалось, что в ответ на его назойливость она брезгливо сморщит носик. Опыт подсказывал ему, что женщины всегда так поступают, когда не могут держать мужчину на коротком поводке. Но Маркус был уверен, что за обедом ему удастся реабилитировать себя.

Слишком поздно он понял то, что следовало бы понять гораздо раньше! Сильви не кокетничает и не играет! Она прямо говорит то, что чувствует. Она прямолинейна.

Расстроенный, он провел рукой по волосам.

Сильви ему нравилась. Она не походила ни на одну женщину, с которой он когда-либо встречался. И к тому же Маркус чувствовал, что за его влечением кроется нечто большее. И это его смертельно пугало.

Чего Сильви не ожидала, так это подарка. Через час после ее телефонного разговора с Маркусом явился посыльный с небольшой коробочкой. Внутри лежал чудесный хрустальный кулон в виде пары, танцующей на балу. Ювелирное изделие покоилось на изящной золотой цепочке. Это была очень изысканная вещь. И она напомнила Сильви об удивительном, волшебном вечере, когда она танцевала в объятиях Маркуса… Вот что он хотел, чтобы она вспомнила!

В четверг пришел еще один посыльный. Он принес украшенную лентами корзину с ее любимой туалетной водой, кремом и бусинами с гелем для ванны с тем же запахом. Ее рука потянулась к телефону, но она сдержалась.

Все время ей удавалось неизменно хранить молчание, ничего не объясняя коллегам, но в пятницу, когда из одного эксклюзивного бутика Янгсвилла прибыла красная кашемировая шаль и такого же цвета кожаные перчатки, Лайла и Уил стали смотреть на Сильви понимающе.

– Мужчина не тратит столько денег на женщину, если она не интересует его, – заметил Уил.

– Он бросает мне вызов, – ответила Сильви. – Маркус ненавидит проигрывать. Кроме того, для него это не деньги. Скорее всего, он послал свою секретаршу купить очередные безделушки.

– Ты циник! – с укором произнесла Лайла, теребя в руках красные перчатки. – Эти подарки выбирал человек, который знает тебя.

Сильви пришлось признать, что ее подруга права.

– Кроме того, Роуз сказала, что, когда ты познакомилась с ним, на тебе была ее брошь, а ты знаешь, что это значит, – наклонившись к Сильви, громким шепотом произнесла Лайла.

В субботу утром она встала рано, сделала покупки в бакалейной лавке и поиграла в теннис с Джимом. Затем вернулась домой, включила стиральную машину, а тем временем начала уборку квартиры – словом, занялась обычными домашними делами, как делала это всегда в выходные дни.