Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

чего-то нового и хорошего… да, похоже! Но его мужество сильнее. Мужество и гордость, как они украшают тебя, глупый королевский стражник! Даже та чушь, которую люди называют вассальной верностью, перестает казаться чушью, когда зажигает непреклонным огнем твои серые глаза. Вот выявили мы твою суть, и она прекрасна, как чистейший из драгоценных камней. И что? Легче нам от этого? Ты не хочешь нас понять.

– Человек, поверь! Нам не нужен ваш мир, мы свой хотим сохранить. Твой король не пожелал выслушать нас ради законов добрососедства – но ради сына и наследника выслушает. Человек, мы не желаем зла твоему принцу. На наших амулетах нет черных наговоров.

– Да пусть лучше руки мои откажутся держать оружие, чем прикоснусь я к вашим амулетам!

Вздох, больше похожий на стон, вырывается у мастера, и нож готов выпасть из задрожавших пальцев. Сердце Подземелья, Негасимый Огонь! И колдун, удивительно спокойный в нелегких переговорах, едва не срывается на крик:

– Человек, зачем?! Мы ведь и тебе зла не желали. А ты сам себя проклял, человек, и никто теперь не в силах помочь тебе.

А в глазах несчастного парня столько боли…

Колдун осторожно, плавно сдергивает наговоры. Хрипит из последних сил:

– Пропустите помощь. Сегодня мы проиграли.

Медленно и рвано, с глухим протяжным стоном королевский стражник падает к ногам спящей колдовским сном женщины. Женщина продолжает улыбаться. Ей снится счастье сейчас, скудное бабье счастье. И мастер сам готов кинуться вперед, подхватить глупого парня, так неосторожно сказавшего Слово в Сердце Подземелья, при Негасимом Огне.

Но помощь уже здесь. Юная девушка, белее гипсовых цветов, с тревожными и храбрыми глазами. И грозный король. Король дает оплеуху спящей кормилице, та вскакивает и одурело оглядывается, и руки ее крепко прижимают к мягкой груди малыша-принца. Принц просыпается и заливисто смеется.

Смеется! Мастер-старшина и отступивший к нему под защиту Стража колдун одновременно переводят дух. Хороший знак! Сегодня они проиграли, но не все еще потеряно.

– Идем же, дура! – Король одной рукой подталкивает кормилицу, другой помогает девушке подхватить половчее бесчувственного стражника. – Шевели ногами, пока они не опомнились!

– Подземелье выпустит вас, – шепчет колдун вслед убегающим людям. – Жаль, как жаль, что не придуман еще никем наговор понимания…

– Э-э-эх… Вот они, пророчества, – вздыхает мастер, и корявые пальцы скользят по рукояти ножа, словно лаская ее. – Мы проиграли, и что нам остается? Принять войну?

– Принц еще мал, – отвечает колдун. – А пророчество не указывает сроков. И пока принц жив, у нас остается надежда. Подождем… пусть подрастет.

3. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене

– Зачем ты это сделал? – Что-то крепко сжимает мои плечи… я поднимаю руки и встречаю ладони брата Сержа. Голова кружится немного… но и только. Ничего страшного. А что я сделал? Ох, ну да…

– Не знаю… само вышло. Я не хотел, честно…

– Я должен доложить Отцу Предстоятелю, понимаешь ты это?

Я понимаю.

Я понимаю и то, что брат Серж будет наказан строже меня.

Но я ведь не хотел!.. Не собирался! И я видел…

– Серж, но ведь я видел их! Ожье и Юлию! И короля Анри, и принца Карела! Его похищали, представляешь?! И никто об этом не знает! – Я рассказываю взахлеб, перескакиваю с одного на другое и возвращаюсь, припоминая подробности…

– Мы должны пойти к Отцу Предстоятелю, – прерывает меня брат Серж. – Немедленно. Ты увидел что-то важное.

– Но почему?… – Я растерянно утихаю.

– Да ты ведь только о них все время и думаешь. Ты словно голову потерял. Знаешь ли, я поверить не могу, что ты этого боялся… Согласись, по тебе не скажешь! Но ведь боялся?

Как меня затрясло от простого этого вопроса! Еще бы мне было не бояться…

– Та-ак, – мрачно тянет Серж, – можно сказать, попал в яблочко. Знаешь, Анже, лучше расскажи. Дальше меня не уйдет, клянусь. Я же вижу, тяжко тебе вспоминать… а, чтоб ты знал, лучший способ избавиться от плохих мыслей и воспоминаний – рассказать о них.

Слезы подступают к глазам – стыдно, а не удержать. Прав Серж, ох как прав… есть мне чего бояться, о чем вспоминать не хочется – а забыть не получается никак. Вот уж больше года…

– На, выпей… пей, Анже, пей.

Я потихоньку, маленькими глотками между всхлипами, пью кислое вино. И рассказываю, как могу:

– Я ведь одно время этим зарабатывал. Ну, кражи там всякие, пропажи… Ты не думай, шпионить не брался… противно мне это, гнилое дело. Но раз…

Как-то раз мне заплатили за колдуна. Заплатили старшины гильдии ювелиров Агрилы. Колдун обвинялся в убийстве мастера. Вроде как не поделили они редкой величины огненный топаз, поссорились, и через пару дней ювелир свалился с моста и утонул… даже не утонул, мелко там – убился. И был на первый взгляд колдун ни при чем, вот только топаз пропал бесследно, – но колдун вполне резонно заявил, что похитить камень мог кто угодно. А что выходят из огненного топаза самые надежные амулеты любви и верности, и цену за них можно взять почти что любую – так это вовсе даже не кажется колдуну доказательством, поскольку ему-то как раз камень и не достался.

Без ясных доказательств просить правосудия у королевского наместника было бы глупо. Мне дали гильдейский знак погибшего мастера и попросили глянуть, как было дело. Я и посмотрел… и с тех пор почти не вижу.

Как раз, когда мастер шел по мосту, колдун наслал на него слепоту. Ошибиться было нельзя – только от заклятья так стремительно перестаешь видеть… Я вырвался из видения раньше, чем несчастный мастер ослеп вовсе – но в точности с такими глазами, какими стали на тот миг глаза ювелира. Полуслепым. И, конечно, колдун не помог – потому что вина его стала яснее ясного, и, понятное дело, его казнили. Казнили раньше, чем стало ясно, что его заклятье подействовало на меня навсегда…

– Но как же так?! Неужели они не видели, что стало с тобой?

– Но ведь я не ослеп полностью. Вот и решили, что чары временные и скоро рассеются. А потом… потом стало поздно.

– И ты начал бояться применять свой дар…

– А ты бы не боялся?

Серж вздыхает:

– Боялся бы. Конечно, это страшно. Но, по-моему, тебе и вправду стало легче…

– Да… пожалуй, да. Легче.

– Ну так пойдем… Извини, Анже, но Отец Предстоятель должен узнать об этом твоем видении. О Кареле, я хотел сказать.

Отец Предстоятель слушает меня, рассеянно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. И, выслушав, долго молчит. А я думаю: если