"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

– Не думай об этом. – Джилад чувствовал перемену в друге и знал: тот недалек от слез. У Брегана нежное сердце. Не слабое, нет, нежное и любящее. Не то что у Джилада. Он-то пришел в Дельнох не за тем, чтобы защищать дренаев или свою семью, – а просто со скуки. Ему надоела жизнь пахаря, надоела жена и крестьянская работа. Все одно и то же: поднимаешься ни свет ни заря, ходишь за скотиной, пашешь да сеешь, пока не стемнеет, а впотьмах чинишь изгороди, или хомуты, или худые ведра. Потом ложишься на камышовую постель рядом с толстой сварливой бабой, которая ноет и жалуется еще долго после того, как сон уводит тебя в слишком краткий путь до новой зари.

Джилад думал, что хуже ничего быть не может, – и жестоко ошибся.

Что там говорил Бреган о мощи Дрос-Дельноха? Джилад представил себе многотысячную орду, подступающую к тонкой линии защитников. Любопытно, как по-разному люди смотрят на одно и то же. Бреган не понимает, как можно взять Дельнох, – а Джилад ума не приложит, как можно его удержать.

«Да, жаль, что я не Бреган», – с улыбкой подумал он.

– Бьюсь об заклад, в Дрос-Пурдоле теперь прохладнее, – сказал Бреган. – Там с моря идет свежесть – а на этом перевале даже весной солнце палит.

– Горы преграждают путь восточному ветру, а серый мрамор отражает жару прямо на нас. А вот зимой тут, пожалуй, недурно.

– Ну, к тому времени меня здесь не будет. Я записывался только на лето и надеюсь вернуться домой к празднику урожая. Я Лотис так и сказал.

Джилад засмеялся, разрядив напряжение.

– Ну его совсем, Друсса. Чему я рад по-настоящему – так это тому, что ты рядом.

Бреган посмотрел своими карими глазами в лицо другу, опасаясь насмешки, и улыбнулся, не найдя ее.

– Спасибо тебе за такие слова. В деревне мы не особенно дружили с тобой – мне всегда казалось, что тебе со мной скучно.

– Я заблуждался. Честное слово, вот тебе моя рука. Будем держаться с тобой заодно, прогоним надиров – а вернемся к празднику, нам будет что порассказать.

Бреган, рот до ушей, пожал ему руку и спохватился:

– Нет, не так. Надо по-воински – ты мне жмешь запястье, я тебе.

Оба ухмыльнулись.

– Пусть барды поют что хотят, – сказал Джилад. – Мы сложим свою песню о Брегане Широком Мече и Джиладе, демоне Дрос-Дельноха. Как тебе это?

– Ты бы подобрал себе другое имя. Мой Леган боится демонов.

Смех Джилада донесся до орла, парящего над перевалом, – тот снялся и полетел на юг.

Глава 10

Друсс в нетерпении расхаживал по большому замковому залу, рассеянно поглядывая на статуи былых героев, стоящие вдоль стен. Никто в Дельнохе не задал ему ни единого вопроса. Солдаты бездельничали на весеннем солнышке, просаживая в кости свое скудное жалованье, или дремали в тени. Горожане занимались привычными будничными делами – в крепости царили скука и безразличие. Друсс кипел, видя это, и глаза его горели холодной яростью. Старый воин не мог спокойно смотреть на офицеров, болтающих с рядовыми. Сам не свой от гнева, он дошел до замка и окликнул молодого офицерика в красном плаще, стоящего в тени подъемной решетки:

– Эй ты! Где мне найти князя?

– Откуда мне знать? – ответил тот и хотел пройти мимо, но мощная рука ухватила его за плащ – офицер споткнулся и налетел на старика в черной одежде, который сгреб его за пояс и поднял на воздух, брякнув его панцирем о ворота.

– Ты что, не слышал меня, сын шлюхи? – прошипел Друсс.

Молодой человек судорожно сглотнул.

– Думаю, он в большом зале… сударь! – Офицерик ни разу не бывал в сражении и даже в мелких стычках не участвовал, но нутром чуял: этот ледяной взгляд не сулит добра. Это просто безумец какой-то, подумал он, когда старик поставил его на пол.

– Проводи меня к нему и доложи обо мне. Меня зовут Друсс. Запомнишь, надеюсь?

Молодой человек закивал так усердно, что шлем с конским хвостом съехал ему на глаза.

И вот Друсс шагал по залу, едва сдерживая гнев. Значит, вот как рушатся империи?

– Друсс, старый дружище, свет очей моих!

Если состояние крепости поразило Друсса, то вид князя Дельнара, Верховного Хранителя Севера, потряс его вдвое сильнее. Поддерживаемый молодым офицером, тот мог сойти разве что за тень, которую отбрасывал на Скельнском перевале всего пятнадцать лет назад. Пергаментная кожа, желтая и сухая, обтянула череп, и глаза лихорадочно горели в темных глазницах. Офицер подвел князя к старому воину, и он протянул Друссу иссохшую руку. «Боги Миссаэля, – подумал Друсс, – да ведь он на пять лет моложе меня!»

– Я вижу, здоровье вашей милости оставляет желать много лучшего, – сказал он.

– А ты говоришь все так же прямо. Еще как оставляет. Я умираю, Друсс. – Князь тронул за руку молодого воина. – Посади меня вот здесь, на солнышке, Мендар. – Тот пододвинул стул и усадил князя. Дельнар благодарно улыбнулся и отрядил Мендара за вином. – Эко напугал ты парня, Друсс. Его трясет еще пуще, чем меня, – а у меня на то есть веская причина. – Князь умолк и стал глубоко, судорожно дышать. Руки его дрожали. Друсс опустил тяжелую ладонь на хрупкое плечо князя, жалея, что не может влить в него свою силу. – Мне и недели не протянуть. Но этой ночью во сне ко мне приходил Винтар. Он едет сюда с Тридцатью и моей Вирэ. Где-то через месяц они будут здесь.

– И надиры тоже. – Друсс взял себе стул с высокой спинкой и уселся напротив умирающего.

– Верно. И я хочу, чтобы ты тем временем принял на себя командование Дросом. Займись людьми. У нас много дезертиров, боевой дух низок. Возьмись за них. – Речь князя снова прервалась.

– Я не могу этого сделать – даже ради тебя. Я не полководец, Дельнар. Человек должен знать, на что он способен, а на что нет. Я воин – незаурядный воин, быть может, но я не ган. И ничего не смыслю в бумажных делах, нужных для управления городом. Нет, не могу. Но я останусь и буду драться – придется тебе ограничиться этим.

Пылающий взор князя встретился с голубыми, как лед, глазами Друсса.

– Я знаю твои пределы, Друсс, и понимаю твои опасения. Но больше некому. Когда прибудут Тридцать, они возьмут правление на себя – но до тех пор ты должен будешь проявить свои воинские качества. Не сражаясь – хотя боги видят, как хорошо ты это делаешь, – но обучая других, передавая им свой многолетний опыт. Смотри на здешний сброд, как на ржавое оружие, которое нуждается в твердой воинской руке. Его необходимо отточить, отполировать, подготовить к бою – иначе от него не будет никакого проку.

– Тогда мне для начала придется убить гана Оррина.

– Нет! Ты должен понять – в нем нет злой воли, и человек он неплохой. Он просто растерян – и старается изо всех сил. Я не стал бы упрекать его в недостатке мужества. Впрочем, ты сам рассудишь, когда повидаешься с ним.

Мучительный кашель сотряс тело больного, на губах запенилась кровь, и Друсс бросился к нему. Князь слабо махнул рукавом, где лежал платок, – Друсс достал его, вытер Дельнару рот и легонько похлопал князя по спине. Скоро кашель утих.

– Нет справедливости в том, что такой, как ты, человек должен умирать подобным образом, – сказал Друсс, ненавидя охватившее его чувство бессилия.

– Никто из нас не выбирает… как ему уйти. Впрочем, нет, неправда… Ты-то здесь, старый конь. Хоть ты сделал верный выбор.

Друсс от души расхохотался. Молодой Мендар принес штоф вина и два хрустальных кубка. Князь достал из кармана пурпурного камзола бутылочку и влил в свой кубок несколько капель темной жидкости. Он выпил, и его лицо обрело подобие красок.

– Темное семя, – объяснил он. – Оно мне помогает.

– К нему ведь привыкают, – заметил Друсс, и князь усмехнулся.

– Скажи, Друсс, почему ты засмеялся, когда я сказал, что ты сам выбрал свою смерть?

– Потому, что я еще не готов отдаться старой шлюхе. Да, она меня хочет, но придется ей сильно постараться, чтобы меня получить.

– Ты всегда смотрел на смерть, как на своего личного врага. Ты правда веришь, что она существует?