Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

Мэри, обед приготовь. Взялась работать, - Рэйчел поцеловала ее в затылок, - так работай».

Диана проводила ее глазами. Переодеваясь в простое, домашнее платье, спускаясь вниз по

дубовой лестнице, девочка хмыкнула: «Как это у апостола Павла? «Когда же он шел и

приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба». А маму в Озерном Краю осиял, не

иначе, - она посмотрелась в зеркало, что висело над статуей бога Ганеши, и, улыбаясь, пошла на

кухню.

Рэйчел поднялась по серым, каменным ступеням собора. Прислушавшись, - читали литанию, - она

тихо прошла в часовню святого Дунстана и преклонила колени перед распятием. Женщина

одними губами проговорила: «Спасибо тебе, Господи. Я знаю, знаю, тот грех, что я совершила,

погубив невинную душу - ты мне дал его искупить. Дитя станет Твоим слугой, как Пьетро

покойный. Дай приют душе моего мужа на небесах, сохрани маленького Пьетро, и его родителей.

И моих детей сохрани, прошу тебя, как сказано: « Я взял тебя от концов земли, и призвал от её

краёв, и сказал тебе: «Ты - Мой раб, Я избрал тебя, и не отвергну тебя, не бойся, ибо Я с тобой; не

смущайся, ибо Я - твой Бог; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя рукой Моей

праведности ».

Осторожно скользнув к рядам скамей, Рэйчел увидела семью. Аарон сидел с краю, вместе с Тони и

Бенедиктом. Когда Рэйчел опустилась рядом, сын сердито шепнул: «Ты едва проповедь не

пропустила. Его преосвященство ван Милдера называют «буревестником», он очень хороший

оратор. Его только в этом году деканом назначили».

Рэйчел зарделась, - давешний высокий, седоволосый священник, которого они с Евой видели в

Миссионерском Обществе, - взошел на кафедру. Он выбрал для проповеди отрывок, что читал ей

Пьетро, еще в Вифлееме, о любви, что никогда не перестает.

-И правда, - Рэйчел подняла глаза и увидела солнечный свет, что лился внутрь собора, с галереи, -

правда же: «Если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет

мне в том никакой пользы». Зачем все это, если нет любви». Она почувствовала, как кто-то, сзади,

протягивает ей платок и едва слышно всхлипнула: «Спасибо, тетя Марта».

-Скоро уже и молодые приедут, - подумала Марта, держа руку мужа. «Маленького окрестим,

проводим всех, и будем жить спокойно». Она посмотрела на головы детей впереди - пасынок

сидел с ними и усмехнулась: «А мы, старики, вместе собрались, Теодор и Тео - тоже с нами».

-За себя говори, - лазоревые глаза Питера лукаво блеснули: «До ста лет, ты мне обещала, любовь

моя».

После службы Аарон потянул мать к саркофагу адмирала Нельсона. Они стояли, рассматривая

пышное надгробие черного мрамора. Сзади раздался мягкий голос: «Знаете, миссис Корвино, этот

памятник сначала предназначался для могилы кардинала Уолси. Потом его хотел забрать себе

король Генрих Восьмой, а вышло, что похоронили под ним адмирала Нельсона. Он того достоин,

конечно».

Рэйчел обернулась и ахнула: «Ваше преосвященство, откуда вы...»

-Я вас видел, - декан собора поклонился. «С вашей сестрой, в Миссионерском Обществе, миссис

Корвино. И в журнале был ваш портрет, только так, - он улыбнулся, глядя на ее серую, шелковую

шляпу, - так вам лучше, простите за смелость. Я очень рад, что вы пришли на службу, миссис

Корвино. Хотите, я вам памятники покажу?»

Рэйчел, панически оглянулась, но сына уже не было видно. Она услышала его голос у выхода.

Аарон смеялся, стоя рядом с Тони и Бенедиктом. «И тетя Марта там, - женщина почувствовала,

что краснеет, - и все..., Домой же надо...»

Рэйчел прищурилась, и увидела, как Марта помахала ей. Она подняла глаза, - епископ все

смотрел на нее. Женщина, неожиданно весело, сказала: «Это была моя дочь, ваше

преосвященство, старшая, графиня Хантингтон. Но я польщена, спасибо вам».

-Я этот комплимент, миссис Корвино, - развел руками декан, - придумывал дольше, чем всю

сегодняшнюю проповедь. Только я не представлял, что когда-нибудь получу возможность его

сказать. Я очень рад, что так случилось.

Рэйчел взглянула наверх: «Ваше преосвященство, а можно будет на галерею подняться? Туда же

прихожан не пускают».

-Мистер ван Милдер, - поправил ее епископ. «Пожалуйста, миссис Корвино. А галерея, - он едва

заметно подмигнул, - я декан собора, и храню вот это, - он вынул из кармана сутаны связку

ключей: «Пойдемте, полюбуемся Лондоном».

-С удовольствием, - Рэйчел поправила шляпу и улыбнулась, - широко, счастливо.

Марта выглянула в сад. Диана, Тони и Аарон, сидя кружком на траве, о чем-то разговаривали,

Бенедикт, устроившись на скамейке, углубился в свои тетради.

-Вот и листья желтеют, - немного грустно подумала женщина. «В октябре они до Брюсселя

доберутся, а оттуда - в Санкт-Петербург». Молодые пары уехали в Мейденхед. Изабелла хотела

написать портрет Юджинии с мужем, а Майкл увез жену с дочкой в усадьбу. Маленькая Мэри уже

окрепла, и они хотели побыть у реки.

Марта, вернувшись в кабинет, присела на кушетку: «Здесь мы портрет и повесим, Тео. Напротив

миссис де ла Марк, рядом с нами, - она усмехнулась, глядя на себя с Питером. Т

Тео разлила чай и коснулась руки Марты: «Ты не волнуйся. Мирьям их осматривала, обеих, все в

порядке у девочек. За Юджинией я присмотрю, по дороге».

Марта чиркнула кресалом, и, затянувшись сигаркой, пообещала: «Мы к вам приедем, конечно, как

дитя подрастет».

Она оглядела кабинет - шкуры тигров на дубовом паркете, большой, старинный глобус в углу,

изящные чертежи фабричных зданий в большом альбоме, что лежал на столе у камина. Пахло

жасмином и хорошим табаком.

- А Рэйчел где? - спросила Тео. «Ее только в столовой и видно»

-Гуляет, - тонко улыбнулась Марта. «В Британский музей ходит, понятное дело, - она стряхнула

пепел в тонкое блюдце китайского фарфора, - не одна. Его преосвященство - вдовец, оказывается.

Пятьдесят пять лет ему, - Марта отпила чая, - Рэйчел хорошо с ним будет, человек взрослый,

спокойный».

-Думаешь? - Тео подняла бровь.

-Конечно, - Марта оправила пышное платье темно-зеленого шелка. «Вернется она следующей

осенью из Америки, он предложение и сделает, помяни мое слово. Пусть она в Лондон

переезжает, здесь сирот достаточно».

-Права ты была, - заметила Тео, - насчет корсетов. Думаю, теперь все туже затягиваться будем. А

что Мадлен - все сундуки собирает?

Марта кивнула. «Хоть Ева с Джоном и немного с собой везут, да и куда ей там, в глуши, шелка

носить, но все равно, следующей неделей надо багаж в Амстердам отправлять. Рэйчел и Диана с

вами поплывут, а там, в синагоге им найдут оказию до Ливорно».

Тео взглянула на свои золотые, привешенные к браслету часы, и поднялась: «Пойду, детей соберу,

скоро экипаж приедет. Последняя публичная лекция Теодора в Лондоне».

Марта откинулась в кресле: «Я помню, как в сюртук и бриджи одевалась, чтобы Лагранжа

послушать, в Сорбонне. А сейчас, пожалуйста, пускают женщин на галерею, в Королевском

Обществе, в библиотеки, в музеи. В ресторане обедай, сколько хочешь, не одна, конечно, - она

пожала плечами, - и курить открыто пока нельзя. Может быть, - она хмыкнула, - внучки наши в

университеты поступят…»

-Джоанна преподает, пишет, - Тео взяла с кабинетного рояля последний номер Journal des Débats.

Она улыбнулась: «Кооперативное движение как путь к независимости рабочего класса», мадам

Жанна де Лу. И вот, - женщина прищурилась: «Школа для трудящихся, основанная мадам де Лу в

Брюсселе, привлекла более пятидесяти человек. Учащиеся платят номинальный взнос, открыты

вечерние классы по чтению, письму и математике». Даже Джон признал, что она хорошим делом

занимается.

-Действительно, - согласилась Марта. Когда Тео ушла, женщина пробормотала: «Только ведь

одним чтением и письмом дело не ограничится». Она вздохнула. Поднявшись, открыв искусно

вделанный в стену железный шкап, Марта повертела в руках пистолет.

-Может быть, - бодро сказала себе Марта, - кому-то из внучек отдам.

Она достала из шкапа папку с шестью цифрами на обложке. Покусав перо, женщина углубилась в

работу.

Когда Мирьям вошла в библиотеку, Джон, вложив в большую книгу закладку, поднялся: «Я бы и

внизу чаю выпил».

-Сиди, сиди, - махнула рукой женщина. «Это китайский, Питер говорил, - Мирьям пошевелила

губами, - зеленый, да».

Каштановые, с рыжими прядями, подернутые сединой волосы были увенчаны шелковым беретом.

Она была в изящном, закрытом платье цвета осенних листьев. Джон принял чашку: «Я только

сейчас понял. Мы с тобой сорок пять лет, как знакомы, Мирьям».