Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

девочкой подурнеть можно, а мы с тобой цветем обе, - она похлопала себя по загорелым щекам.

Юджиния успокоила ее: «Цветешь, цветешь. В Париже все молодые офицеры, приятели Жана,

только на тебя и смотрели».

-И на тебя тоже, - Сиди чуть шлепнула ее, и прошла в открытую слугой дверь ресторана. «Все еще

завтракают, - смешливо сказала она, увидев каштановую голову мужа. «Мы две мили прошли, а

они все еще завтракают. Так мы за неделю до Лондона не доберемся. Слушай, а как же ты, - Сиди

скосила глаза вниз, - в Брюссель поедешь?

Письмо о том, что Джоанна нашлась, пришло за несколько дней до их отъезда из Парижа.

Юджиния тогда застала мужа вечером, в пустой гостиной на рю Мобийон. Он стоял,

прислонившись к окну, глядя на вечернюю, тихую улицу. Юджиния, потянувшись, вытерла ему

слезы: «Поиграть тебе, милый?»

Петя поцеловал ее руку: «Не могу поверить, что Мишель погиб. Он меня спас, Женечка, папу спас.

Там, при Ватерлоо, они с дядей Иосифом солгали Наполеону, а иначе его светлость тоже бы не

выжил. А ведь Мишель знал, что дядя Джон был против их с Джоанной брака».

-А еще он знал, - тихо сказала Юджиния,- что такое семья, милый мой. И ты у меня такой же. Мне

очень, очень жаль, - она обняла мужа. Тот погладил ее по голове: «Джоанна школу для рабочих

открывает. Она никогда от своих убеждений не отступится, конечно. Поиграй мне, милая.

Бетховена, - попросил Петя.

Юджиния всегда играла ему, когда у него что-то не ладилось в лаборатории, когда он приходил

домой, усталым. В сумеречной гостиной, он привалился рыжей головой к ее коленям. Юджиния,

закончив сонату, скользнув вниз, на ковер, в его руки, сама того не ожидая, шепнула: «У нас будет

дитя, милый. В конце зимы».

Они оба плакали, и Юджиния, обнимая мужа, подумала: «Хочется жизни, да». Петя осторожно

положил ладонь на ее живот: «Степа. Или Марфуша. Спасибо тебе, Женечка, спасибо, любовь

моя».

-Так и поеду, - улыбнулась Юджиния. «Чувствую я себя отменно, сама же слышала, что доктор в

Париже сказал. Мы с тобой обе - здоровые, молодые женщины. Родим, и не заметим как».

-Кто еще родит? - услышали они голос Мартина. Сиди, поспешно, покраснев, отозвалась: «Никто.

Мы просто болтаем, милый». Они присели за стол. Мартин, улыбнувшись, поцеловал жене руку

«Ты, дорогая моя, уже тетушка. У Вероники сын, маленький Пьетро. Папа будет крестным, а тебя в

крестные матери прочат. Нам надо быстрее добраться до Лондона».

-Слава Богу, - Сиди облегченно перекрестилась. Петя, свернув еще одно письмо, весело добавил:

«На свадьбу мы уже опоздали, хоть на торжественный обед успеем».

Юджиния ахнула: «Кто же там женился? И как это у них быстро все. Элиза родила, теперь

Вероника, а еще и свадьба».

-Твоя подружка, милая, - Петя приподнялся и попросил: «Мистер Фошон, принесите счет,

пожалуйста, и пусть готовят экипаж. Ева Корвино теперь графиня Хантингтон, и отправляется

вместе с мужем в Австралию. Сначала они с нами в Брюссель поедут. На землю, - Петя помахал

листком, - землю ван Димена».

За столом повисло молчание. Мартин, наконец, протянул: «Да. Это вам не Санкт-Петербург, и даже

не Вашингтон».

-Нас, может, - Петя принял счет и поднял ладонь: «Моя очередь». Он выложил на стол монеты.

Поднимаясь, подавая жене руку, мужчина добавил: «Нас, может, еще в Сибирь отправят. Я ведь

осенью уже звание майора получаю. Поеду строить какой-нибудь форт на Тихий океан. В

Петропавловскую гавань, скажем. Я вам ее на карте показывал. Оттуда до Австралии ближе, чем

отсюда».

В экипаже, Сидония, раскрыв альбом, взяла карандаш: «И ты не побоишься поехать, туда, на

Тихий океан?»

-Ева же не боится, - пожала плечами Юджиния. «Да и потом, - она ласково кивнула на мужа, - они

с Мартином сопровождали экипаж верхом, - с ним мне ничего не страшно».

Дорога была хорошей. Юджиния, было, взяв какие-то ноты, вдруг, блаженно улыбнулась:

«Посплю. Сейчас в Лондоне столько беготни будет. Хорошо, что мы багаж прямо в Амстердам

отправили, налегке едем».

Сиди погрызла карандаш: «Я тоже отдохну. Хорошо, что его величество теперь будет

покровительствовать приюту. У тети Рэйчел меньше хлопот останется. Мы с Мартином решили, как

откроем эмпориум, будем в первую очередь предоставлять работу детям оттуда, - Сиди махнула

рукой на север. «Когда в Лондоне все заработает, построим такие же магазины на всем севере.

Поверь мне, как только у нас появится железная дорога, стоимость перевозки грузов резко

уменьшится, Мартин уже все подсчитал. И мы сможем завести торговлю по каталогу».

-Шляпки, - уже в полудреме, отозвалась Юджиния, - надо мерить. И платья тоже, и обувь...

-Я буду выпускать модное приложение с выкройками, - Сиди тоже устроилась на сиденье. «Наши

ткани, мои фасоны - и любая женщина в королевстве сможет сшить себе платье. А в каталоге

будет, - девушка неудержимо зевнула, - галантерея, парфюмерия, белье, ковры, восточные

диковинки..., Де ла Марки не зря в Бомбее живут. Благодаря их семье, «Клюге и Кроу» закупает

все индийские и китайские товары по оптовым ценам...»

Они обе заснули, - Сиди, так и, держа в руках альбом, а Юджиния, - свернувшись клубочком. Она

сладко думала о будущей зиме, о том времени, когда Нева начнет освобождаться ото льда, когда

над городом заиграет нежный, весенний закат, в Летнем саду зазеленеет трава, и она вынесет

мальчика или девочку на кованый балкон над Фонтанкой.

-Диана, - девочка услышала голос матери за дверью и, вздрогнув, соскочила с кровати, - Диана,

все уже собрались, пойдем. Сегодня проповедь читает сам декан собора Святого Павла, я не хочу

опаздывать.

Девушка обвела взглядом комнату. Спохватившись, она толкнула раскрытый саквояж под кровать.

Диана твердо решила сама добраться до Амстердама. В конце концов, - думала девушка, - письмо

из синагоги у нее было на руках, а работы она не боялась.

-Прачкой наймусь, на корабль, - угрюмо сказала себе Диана. «Мама меня никогда в жизни не

отпустит. Признаюсь бабушке Марте и бабушке Мирьям. Денег возьму, немного, в долг, и поеду. А

маме письмо оставлю. Я не Ева, это она за наследного герцога замуж вышла, мама даже не

ворчала. А, когда она про меня узнает..., - Диана зажмурила глаза. Открыв их, - мать уже стояла на

пороге, в голубовато-сером, шелковом платье, - девочка внезапно сказала: «Мама, я больше не

буду ходить в церковь. Я была в синагоге, на Дьюкс-плейс. Раввины подтвердили, что я еврейка. Я

уезжаю к дедушке Аарону, в Иерусалим».

Мать помолчала, глядя в твердые, зеленые глаза.

Она закрыла за собой дверь, и, - не успела Диана опомниться, - обняла ее. «Я потом приду, -

шепнула мать, - к проповеди. Расскажи мне, доченька, что ты там, - Рэйчел коротко улыбнулась, -

надумала».

Они сидели на кушетке. Рэйчел, держа маленькие, сильные руки дочери, выслушав ее, задумчиво

сказала: «Ты на отца своего похожа, милая. Как мы с ним полюбили друг друга, в Иерусалиме, я

ему предложила - он еврей, он может вернуться к своему народу. Папа твой ответил, что никогда

не покинет Иисуса. Он тоже, доченька, тверд был в своей вере. Так и ты, - женщина погладила

рыжие, уложенные вокруг изящной головы, косы.

Диана вздохнула и посопела ей куда-то в шею: «Ты не сердишься? Сначала Ева, теперь я...»

-Ева хоть христианкой осталась, - шутливо подтолкнула ее мать. «Как я могу сердиться? Ты моя

доченька, моя девочка, и всегда ей останешься. Только, - она прижала к себе девушку, - на Святой

Земле, милая, жить тяжелее. Это тебе не Лондон, - мать посмотрела куда-то вдаль, - и даже не

Лидс».

-Я не боюсь, мамочка, - уверенно ответила Диана. «Ты знаешь, я все умею - и готовить, и шить, и

за детьми ухаживать. В конце концов, тетя Элишева из Амстердама туда приехала, и ничего».

Мать тряхнула укрытой шелковой шляпой головой и поцеловала Диану в щеку: «Учиться тебе

придется, как бабушке твоей, как тете Джо, жене дяди Иосифа покойного. Ты не знаешь ничего

почти. Но ты девочка умная, быстро схватываешь. А что ты там придумала, с какими-то чужими

людьми ехать, так этого не будет».

-Мама! - Диана отодвинулась от нее. Рэйчел рассмеялась: «С чужими людьми я тебя не пущу, вот и

все. Со мной отправишься. Мне теперь деньги собирать на приют не надо, его величество нас

поддерживает. Довезу тебя до Святой Земли, и вернусь. Заодно дедушку твоего повидаю, тетю

Малку, детей ее..., В Вифлееме помолюсь, - добавила Рэйчел. Диана с удивлением увидела, как

потеплели глаза матери.

Она встала и велела: «Если ты в собор не идешь, то помогай тете Элизе, и тете Мирьям, посиди с

Мэри, обед приготовь. Взялась работать, - Рэйчел поцеловала ее в затылок, - так работай».