Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Очень хорошо, — Яков закинул руки за голову. «Я хочу туда, в Ольстер, послать лорда Кинтейла — не сейчас, пока он мне нужен в Шотландии, а года через три. Кеннет человек безжалостный, при нем ирландцы будут знать свое место. Ну, да мы с тобой еще поговорим об этом».

Король погладил мягкий кожаный переплет книги и отложил ее. «Говоря о книгах, я велел выплатить премию переводчикам Библии — очень удачно получилось, ты их отлично подобрал. Особенно Песнь Песней, — Яков опустил веки и проговорил:

— Behold, thou art faire, my loue: behold, thou art faire, thou hast doues eyes.

— Это как раз дядя Джованни переводил, — вспомнил Джон и улыбнулся.

Яков открыл один голубой глаз и спросил: «Сколько ведьм повесили?»

— Пятеро в Норхемптоне и десять в Ланкашире, — ответил Джон. «Ланкаширских ведьм пока не казнили, там еще суд идет».

— Суд, — фыркнул Яков. «Ну, впрочем, да, инквизиторы — и то писали какие-то протоколы, как положено. Следи за этим, еретика Уайтмана, отрицавшего божественность Иисуса, сожгли, — за что тебе большое спасибо, — и так будет с любым, кто покушается на основы нашей церкви. Не зря, — король зевнул, — меня называют «Защитником веры».

— И ведь я ничего не могу сделать, — вздохнул про себя Джон. «Бесполезно с ним разговаривать, — одной рукой он дает деньги на телескопы и строительство корабля, который будет плавать под водой, а другой — посылает на смерть этих бедных женщин».

— И в колониях тоже, в Джеймстауне, — велел Яков, — пусть не закрывают глаз на проявления ереси или колдовства, храни нас от него Господь, — король набожно перекрестился.

— Конечно, — спокойно сказал Джон. «Ваше величество, тут еще сообщают из Плимута — капитан Николас Кроу появился в Англии».

— Без корабля, конечно, — сочно сказал Яков.

— Вот, — Джон протянул ему бумагу, — двое моих осведомителей доносят, они оба были в той таверне, «Золотой Ворон».

— А Берри отказался, — подумал Джон. «Как это мой человек в Плимуте написал: «Означенный Сэмуэль Берри, владелец таверны «Золотой Ворон», на предложение сообщать о подозрительных посетителях, а также их разговорах, ответил словами, которые я не могу передать вашей светлости без того, чтобы не оскорбить ваш слух. Также Берри добавил, что его покойный капитан, сэр Стивен Кроу, распарывал шпионам живот, и заставлял их, есть собственные кишки, что он, Берри, считает правильным. Прилагаю счет от портового хирурга за перевязку сломанного носа». Молодец Берри».

— «Независимость» погибла во льдах, и весь экипаж — тоже. Вечная им память, — прочел Яков, и Джон увидел, как лицо короля медленно краснеет.

— Мерзавец, — тихо сказал Яков. «Загубить военный фрегат и сто двадцать человек экипажа.

Кто ему вообще разрешил соваться во льды? Если он так хотел искать Северо-Западный проход, пусть бы делал это на свои деньги, они — не бедная семья. И еще наглости хватает являться в Англию, я бы на его месте — застрелился. Почему он не привел судно в Плимут после перемирия с Испанией, кажется, с тех пор уже восемь лет прошло?»

Джон пожал плечами: «Не посчитал нужным, ваше Величество, вы же знаете, его отец…

— Такой же авантюрист, — Яков выругался, и, скомкав бумагу, швырнул ее Джону. «Из-под земли достань этого Николаса Кроу, и чтобы следующей неделей он болтался на виселице.

Это послужит примером всем остальным — приказам короля надо подчиняться».

— Ну, — заметил Джон примирительно, разглаживая документ, — если уж он вернулся в Англию, вряд ли он будет уклоняться от трибунала, ваше Величество.

— Если я услышу, — угрожающе сказал Яков, — что бывший капитан Кроу отправился куда-то еще, кроме Тауэра, его место в тюрьме займешь ты. Хотя тебе, — король внезапно улыбнулся, — я отрублю голову, ты все-таки дворянин.

— Завтра он будет арестован, — Джон стал собирать бумаги. «Спокойной ночи, ваше величество».

— Молодец, — сказал Яков, провожая его глазами. «Это ведь брат твоей жены. Молодец, Джон, я всегда знал, что ты мне верен».

— Ставь благо страны превыше собственного блага, — отозвался Джон. «У меня нет другой цели в жизни, ваше Величество».

Он тихо закрыл дверь, и, на мгновение, сжав папку, — до боли в пальцах, — пошел в свой кабинет.

Дома было темно, и, — Джон прислушался, — тихо. «Констанца уже спит, наверное, — подумал Джон, снимая камзол. «Господи, только бы Белла тоже спала, я не смогу смотреть ей в глаза, не смогу».

Он услышал легкие шаги, и нежный голос сказал: «Принести тебе, поесть? Там пирог с фазаном и рыба жареная».

— Я в Уайтхолле поужинал, — он увидел в свете свечи большие, зеленые глаза и попросил:

«Иди спать, Белла. У меня много работы».

— Ты не придешь? — она покраснела, и Джон увидел, как она комкает пышный, кружевной воротник домашнего платья.

— Нет, — он попытался улыбнуться. «Спокойной ночи, милая». Он поднялся по лестнице, заставив себя не слышать, как жена, глубоко, прерывисто вздохнув, что-то прошептала. Уже у двери своей комнаты он оглянулся — Белла сидела на кедровом сундуке, уронив голову в ладони. Джон увидел, как подрагивают ее плечи, и запер за собой дверь.

В окне, над крышами Сити, висела большая, полная, яркая луна. Он сел за стол, и, потерев руками лицо, прошептал:

— А что ты хотел? Ты ведь уже старик, ты даже не можешь сделать так, чтобы твоей жене было хорошо. Ты ничего не можешь, Джон, так и не трогай ее. Больше года, и ничего — как было ей с тобой плохо, так и есть. И ребенка нет. Это все твоя вина, твоя, — он поднялся и налив себе женевера, выпил сразу половину бокала, — залпом. «Жги еретиков, суди ведьм, а теперь еще — повесь ее брата. Ставь благо страны превыше своего, в общем».

Он допил, и, повертев бокал в пальцах, нарочито спокойно поставив его на стол, медленно очинив перо, присел и стал писать: «Именем его величества Якова Первого, короля Англии, Шотландии и Ирландии. Приказ об аресте и заключении под стражу капитана Николаса Кроу».

Марфа приподняла подол шелкового платья и, увернувшись от телеги, сказала: «Народу в городе все больше и больше. Четверть миллиона уже, говорят. А я помню, — она усмехнулась, — когда тут, на Биллинсгейте, все друг друга в лицо знали. Господи, почти тридцать пять лет прошло, как я сюда приехала, еще, как твой дядя Питер покойный жив был».

— А усадьбу перестроили, — одобрительно сказал Ник, поддерживая женщину за локоть.

«Очень красиво получилось, тетя Марта, и коллекции у вас прекрасные. Я вам с севера что-нибудь тоже привезу, обязательно».

— Белого медведя шкуру, — велела Марфа. «Дети рады будут. А ремонт — это Теодор планы делал, он тогда в Польше жил. Хотели еще за деревенский дом приняться, да Теодор с семьей на Москву уехал, а потом…, - женщина глубоко вздохнула и Ник осторожно спросил: