Башни полуночи - Роберт Джордан

Олвер с расширенными глазами выпустил письмо из руки. Троллоки в Кэймлине? Это словно Шайдо в Кайриэне, только хуже.

Он бросился в шатёр Мэта, споткнулся о ковёр и упал на колени рядом со своей походной койкой. Он лихорадочно дернул шов с краю матраца. Из разреза вылезла набитая внутрь шерсть. Он сунул внутрь руку, пошарил и вытянул спрятанный там длинный нож. Тот был в кожаных ножнах. Он стащил его у квартирмейстера Отряда - Бергевина - когда тот отвернулся.

После Кайриэна Олвер дал себе обет, что больше никогда не будет трусом. Поэтому он изо всех сил сжал нож двумя руками так, что побелели костяшки пальцев, и кинулся прочь из шатра.

Пришло время сражаться.

Перебираясь через пень упавшего дерева, Баррига споткнулся. Кровь капнула со лба на землю, и, казалось, покрытая тёмными пятнами крапива впитала её, насыщаясь его жизнью. Баррига поднял трясущуюся руку ко лбу. Повязка промокла насквозь.

«Некогда останавливаться. Некогда!» Он заставил себя подняться на ноги и торопливо пробрался через бурые пилообразные листья. Баррига старался не смотреть на чёрные пятна, покрывавшие растительность. Запустение, он попал в Запустение! Но что ещё ему оставалось делать? На юге буйствовали троллоки; все башни пали. Сам Кандор пал.

Баррига оступился и упал на землю. Постанывая, он перевернулся и принялся жадно хватать ртом воздух. Баррига лежал во впадине меж двумя холмами к северу от Башни Хит. Его некогда изящная одежда - куртка и камзол из роскошного бархата - была изорвана и покрыта пятнами крови. Баррига провонял дымом, а когда он закрывал глаза, то видел троллоков, окруживших его караван, убивающих его слуг и солдат.

Все они погибли. Тум, Ян… оба мертвы. Свет, они все мертвы.

Барригу затрясло. Как он докатился до такого? Он же был простым купцом. «Я должен был послушаться Ребека», - подумал Баррига. Позади, над Башней Хит, поднимался дым. Именно туда направлялся его караван. Как же такое могло случиться?

Он должен продолжать двигаться. На восток. Он доберётся до Арафела. Не могли же пасть и остальные государства Порубежья? Или могли?

Баррига карабкался по склону холма, цепляясь руками за короткие стебли вьющейся травы, казавшиеся червями, скользнувшими между пальцев. Барригу начинало подташнивать. Когда он добрался до вершины холма, мир вокруг него начал вращаться. Там он и упал. Сквозь его повязку сочилась кровь.

Баррига заметил перед собой какое-то движение, моргнул. Над ним бурлили облака. А спереди к нему со змеиной грацией приближались три фигуры в чёрно-коричневых одеждах. Мурддраалы!

Нет. Он сморгнул с глаз кровь и слёзы. Нет, не Мурддраалы. Это были люди с закрывавшими их лица красными вуалями. Они двигались, припав к земле и внимательно осматривая местность, за спиной у них были короткие копья.

- Хвала Свету, - прошептал Баррига. - Айил.

Он был в Андоре, когда туда явился Ранд ал’Тор. Все знали, что Айил следуют за Драконом Возрождённым. Он их приручил.

«Я в безопасности!»

Один из айильцев подошёл к Барриге. Но почему его вуаль красного цвета? Это необычно. Тёмные глаза айильца были равнодушны и безжизненны. Он снял вуаль, открыв улыбающееся лицо.

Зубы мужчины были заточены до остроконечной формы. Его улыбка стала шире, и он плавным движением вытащил из-за пояса нож.

Баррига запнулся, увидев эту ужасающую пасть и радость в глазах собиравшегося убить его мужчины. Это не Айил. Это нечто иное.

Нечто ужасное.

Ранд ал’Тор, Возрождённый Дракон, видел сон. Он спокойно сидел, вдыхая морозный воздух. Вокруг него плыли белые облачка; их прикосновения, лёгкие, как поцелуи, оставляли на коже влагу.

Его троном на эту ночь стал плоский валун на горном склоне; Ранд смотрел сквозь облака вниз, на узкую лощину. Это место не существовало в реальности. Это даже не было Миром Снов - тем местом, где он сражался с Отрёкшимися и про опасность которого был столько наслышан.

Нет, это был лишь один из его обычных снов. Теперь Ранд их контролировал. Сны стали местом, где он мог обрести покой и подумать, в то время как его разум защищали стражи, а тело лежало спящее рядом с Мин в новом лагере, в окружении Порубежников на поле Меррилора. Там была Эгвейн, и она привела за собой армии. Он был к этому готов. Он на это рассчитывал.

Завтра они услышат его требования. Но не ради сохранности печатей - он их сломает, невзирая на всё, что способна сказать Эгвейн. Нет, это будут требования к правителям этого мира в обмен на то, что он отправится в Шайол Гул и встретится с Тёмным лицом к лицу.

Ранд не был уверен, что станет делать, если они откажут. Но им будет очень трудно так поступить. Иногда очень полезно иметь репутацию человека иррационального.

Он глубоко дышал; его наполняло ощущение мира. Здесь, в его снах, холмы покрывала зелень - такими он их и помнил. В той безымянной лощине внизу, скрытой в Горах Тумана, он начал путь. Не первый и не последний, но, пожалуй, самый важный. Один из самых болезненных, это уж точно.

- И теперь я вернулся, - прошептал он. - Я изменился вновь. Человек меняется постоянно.

Он чувствовал некую целостность в том, что вернулся сюда - в место, где впервые столкнулся с убийцей внутри себя. В место, где он впервые попробовал скрыться от тех, кого должен был держать рядом. Он закрыл глаза, наслаждаясь спокойствием. Тишиной. Гармонией.

Вдалеке он услышал крик боли.

Ранд открыл глаза. Что это было? Он встал и огляделся по сторонам. Это место было творением его разума, защищённым и безопасным. В нём не могло…

Снова раздался крик. Отдалённый. Ранд нахмурился и поднял руку. Пейзаж вокруг него исчез, развеявшись туманом. Ранд стоял в полной темноте.

«Здесь», - подумал он. Он находился в длинном коридоре, отделанном деревянными панелями. Его ботинки глухо застучали по тёмному дереву. Эти крики нарушили его спокойствие. Кому-то больно. Он им нужен.

Ранд пустился бежать. Коридор заканчивался красновато-коричневой дверью, всей в узлах и наростах, похожих на толстые корни старого дерева. Ранд ухватился за ручку - ещё один корень - и рывком распахнул дверь.

За ней оказалась огромная комната, полная абсолютной тьмы - ни лучика света, будто в пещере глубоко под землёй. Казалось, что комната всасывала в себя свет и гасила его. Голос, издававший крики, находился внутри. Он был слабым, будто придушенным темнотой.

Ранд вошёл. Тьма поглотила его. Казалось, будто она вытягивает из него жизнь, будто сотни пиявок сосут кровь у него из вен. Он двинулся дальше. Он не мог понять, откуда именно доносятся крики, поэтому шёл вдоль стен; на ощупь те походили на кость, гладкие и местами с трещинами.