Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

— Как они ухитряются это делать, Иэн? Вот так писать изнутри?

— О, для этого используют очень тонкие кисти. Ручка кисти изогнута на девяносто градусов. На мандарине это называется лимянь хуа — «живопись изнутри». — Данросс взял флакончик эллиптической формы, на котором с одной стороны был изображен пейзаж, с другой — букетик камелий, а на рисунках имелись каллиграфические надписи.

— Поразительно! Какое нужно терпение! А что значат эти надписи?

Данросс вгляделся в крохотные колонки иероглифов.

— А-а, это одно из изречений Мао: «Познай себя, познай противника; в тысяче сражений одержишь тысячу побед». Вообще-то, председатель позаимствовал его у Сунь-цзы.

Джонджон задумчиво рассматривал флакончик. Окна за его спиной были открыты. Аккуратные занавески изгибались под легким ветерком.

— Ты не мог бы поговорить с Типтопом от нашего имени?

— Насчет чего?

— Мы хотим занять у Банка Китая наличность.

Пораженный, Данросс смотрел на него во все глаза.

— Что?

— Да, примерно на неделю. У них гонконгских долларов хоть отбавляй, и никакого наплыва вкладчиков. Ни один китаец не осмелится встать в очередь на улице перед Банком Китая. Они держат у себя гонконгские доллары как часть иностранной валюты. Мы заплатим за этот заем хороший процент и предоставим нужное для них обеспечение.

— Это официальная просьба от «Виктории»?

— Нет. Она не может быть официальной. Это я придумал и даже не обсуждал с Полом — только с тобой. Поговоришь?

Волнение Данросса возросло.

— А я получу завтра до десяти утра сто миллионов взаймы?

— Извини, этого я сделать не могу.

— А Хэвегилл может.

— Он может, но не хочет.

— Так с чего же я должен помогать вам?

— Иэн, если наш банк не будет стоять прочно, как Пик, рынок рухнет, как рухнет и Благородный Дом.

— Если я не получаю финансирования прямо сейчас, я в любом случае в дерьме.

— Я сделаю все, что в моих силах, но не мог бы ты поговорить с Типтопом прямо сейчас? Попроси его. Я к нему обращаться не могу... никто не может официально. Ты окажешь колонии большую услугу.

— Дай гарантию, что я получу заем, и я поговорю с ним сегодня. Око за око, заем за заем.

— Если получишь от него обещание предоставить кредит на сумму до полутора миллиардов наличными завтра к двум часам дня, я окажу тебе необходимую поддержку.

— Каким образом?

— Не знаю!

— Я хочу получить письменные гарантии. Завтра к десяти утра за твоей подписью, подписью Хэвегилла и большинства членов совета директоров. И я встречусь с ним.

— Это невозможно.

— Тогда вам не повезло. Око за око, заем за заем. — Данросс встал. — С какой стати Банк Китая должен выручать «Викторию»?

— Мы — Гонконг, — с глубокой убежденностью произнес Джонджон. — Мы. Мы — Гонконгско-Китайский банк «Виктория»! Мы — старинные друзья Китая. Без нас не будет ничего: рухнет колония, рухнет «Струанз», и, как следствие, рухнет большая часть Азии.

— Это мы ещё посмотрим!

— Без банков, в частности без нас, Китаю плохо придется. Мы — партнеры Китая уже много лет.

— Тогда попроси Типтопа сам.

— Не могу. — Джонджон упрямо выпятил челюсть. — Ты в курсе, что Московский торговый банк снова обратился с просьбой о предоставлении лицензии на право осуществления банковских операций в Гонконге?

Данросс охнул.

— Если их допустят сюда, у нас начнется карусель.

— Нам предлагали, негласно, солидную сумму гонконгских долларов немедленно.

— Совет директоров проголосует против.

— Дело в том, мой дорогой друг, что, если тебя больше не будет в совете директоров, новый состав сможет вытворять все, что ему, черт побери, вздумается, — без обиняков заявил Джонджон. — Если новый совет директоров согласится, убедить губернатора и Министерство по делам колоний будет несложно. Это невысокая цена за спасение нашего доллара. А когда здесь появится советский банк, какую ещё дьявольщину они затеют, а?

— Ты хуже, чем проклятый Хэвегилл!

— Нет, старина, я лучше! — Шутливое выражение исчезло с лица банкира. — Любая серьезная перемена — и Благородным Домом становимся мы, нравится тебе это или нет. Многие из наших директоров хотели бы, чтобы тебя не было, и готовы заплатить за это любую цену. Я прошу тебя оказать услугу Гонконгу и, следовательно, себе самому. Не забывай, Иэн, что «Виктория» не разорится, мы потерпим убытки, но не крах. — Он смахнул каплю пота. — Я не угрожаю, Иэн, я прошу об услуге. В один прекрасный день председателем стану я и этого не забуду.

— Услуга за услугу.

— Конечно, старина, — мило произнес Джонджон и подошел к буфету. — Давай всё-таки одну на посошок? Бренди?

Робин Грей сидел в данроссовском «роллс-ройсе» сзади вместе с Хью Гутри и Джулианом Бродхерстом. Данросс устроился рядом с шофером в униформе. Окна запотели. Грей лениво протер стекло, развалясь на глубоком сиденье, от которого приятно пахло кожей.

«Скоро у меня будет такой же, — думал он. — Мой собственный „роллс-ройс". С шофером. И скоро все эти ублюдки будут передо мной пресмыкаться. В том числе и этот проклятый Иэн Данросс. И Пенн! О да, моя дорогая, исполненная презрения сестренка станет свидетелем того, как будут унижены власть имущие».

— Снова будет дождь? — спросил Бродхерст.

— Да, — отозвался Данросс. — Полагают, что этот шторм перейдет в полновесный тайфун. Во всяком случае, так утверждает метеоцентр. Сегодня вечером я получил сообщение с «Восточного облака» — одного из наших судов, которое идет домой и находится недалеко от Сингапура. С него передают, что даже далеко на юге волнение на море очень сильное.

— Этот тайфун доберется и сюда, тайбань? — спросил либерал Гутри.

— Никогда не знаешь наверняка. Они могут идти на тебя, а в последнюю минуту повернуть. Или наоборот.

— Помню, я читал о «Ванде», о прошлогоднем тайфуне «Ванда». Это было что-то, верно?

— Самый ужасный тайфун на моей памяти. Более двухсот человек погибло, тысячи ранены, десятки тысяч остались без крова. — Положив руку на сиденье, Данросс сидел полуобернувшись. — Сила этих тай фэн, «величайших ветров», при порывах достигала у Королевской обсерватории ста семидесяти миль в час, а в Тейтс-Кейрн — ста девяноста. Мы оказались в его эпицентре во время прилива, и вода кое-где поднялась на двадцать три фута[280] выше обычного.

— Господи!

— Да-да. В Шатине, на Новых Территориях, при этих порывах уровень воды в канале повысился настолько, что снесло штормовые укрытия, рыбацкие суда вынесло на полмили на берег и затопило почти всю деревню. Пропала тысяча рыбацких лодок — и это только по официальным данным, — на берег было выброшено восемь торговых судов, ущерб составил миллионы долларов, и в море смыло почти все деревушки поселенцев. — Данросс пожал плечами. — Джосс! Однако, если учитывать огромную силу шторма, вызванные морем разрушения оказались невероятно малы. — Он тронул пальцами кожу сиденья. Грей обратил внимание на массивный золотой перстень с гелиотропом и гербом Данроссов. — Во время настоящего тайфуна осознаёшь, насколько ты на самом деле незначителен.