В тени Рюджина - Халег Чудинов

Цучикаге вышел на энгаву одного из зданий, чтобы оттуда поприветствовать шиноби Конохи, словно хозяин — гостей. Сарутоби подобную выходку не оценил и оставил без внимания. А вот что не ускользнуло от его взгляда, так это спутники Оноки. Среди них были талантливые шиноби. Кицучи, зять Оноки, он хоть и юн, но одарен. Однако кроме него был еще и Хан. Еще один родственник Цучикаге, предпочитающий носить багряные, полностью скрывающие тело бронзовые латы. И по совместительству джинчурики Пятихвостого. Вместе с самим Оноки, эти трое внушали уважение.

Хотя помимо них, кажется, Ива никого из самых выдающихся своих шиноби и не привела. Это было странно. Хокаге тоже не смог привести с собой многих, кого хотел бы видеть сейчас рядом. Оживившаяся Суна заставила отправить в пустыню Джирайю. А недавний инцидент с запечатанным в юной Нохаре биджу, которого Кири планировала выпустить в Конохе, вынудил отрядить на защиту какурезато и основных опорных пунктов всех, кто мог бы обнаружить биджу заранее: Минато, всех Хьюга, Яманака, Учиха, Абураме, Кушину и многих иных. Однако по какой причине Цучикаге не взял с собой больше джонинов высших рангов, было не ясно.

— Спина, да? — недобро сощурился Оноки. — После нашей последней встречи не очень хорошо. Хотя я уж думал, что совсем без ног останусь, однако же ирьенины у нас способные. Внучка Хаширамы, конечно, вне конкуренции, раз уж ты на своих ногах сюда явился, но и наши медики хороши.

— Твоя Стихия Пыли весьма неприятная штука, — крепко сжав зубами трубку, изобразил улыбку Хирузен, — но не ей одной знаменит Оноки Обеих Чаш Весов. Заключать с тобою мир… Да уж, это ведь уже не в первый раз, когда мы заключаем перемирие. Это дело приятное, конечно, но, может, пора уж и честь знать? Хотя… Я говорю о чести с Оноки. Наверное, это старость. Насколько я знаю, ни одну договоренность Камень не выполнил.

— И как много ты знаешь? — пропустив мимо ушей едва скрытые издевки, полюбопытствовал Оноки.

— Что знаю? — Сарутоби пригладил короткую бороду, в которой все больше становилось белых волос. — Из недавнего — это предательство Кири. Как только они стали не нужны, ты так легко вонзил им кунай в спину. А из более старого… Разве в Санро вы с Третьим Райкаге не договаривались о мире?

К сожалению, сам Хирузен многого не знал об озвученных им самим событиях. О том, что там обсуждали его ученик с двумя Каге, удалось выяснить лишь в общих чертах, но это уже и неважно. Гораздо интереснее, что произошло между Ивой и Кири, что они экстренно развели свои отряды и вступили несколько раз в бой. Учитывая, что одержали победы по результатам тех стычек в основном шиноби Камня, то, похоже, к разрыву союза Оноки был готов. Было бы неплохо, если бы он сам немного пролил свет на происходящее, но Третий Цучикаге не из тех, кого легко поймать на крючок всего лишь парой фраз.

— А, с Кири произошло досадное недоразумение, — отмахнулся Оноки, не став вдаваться в подробности интересующих Хирузена событий, но зато не пожалел слов, чтобы вспомнить о том, что уже давно потеряло актуальность: — А в Санро я лишь обещал не подводить своих шиноби к границе Страны Звука. И разве я свое обещание не сдержал? Твой ученик тот еще змей, Сарутоби. Пока жив он, мне даже неловко носить свое прозвище. Вот уж у кого всегда в запасе есть несколько возможностей, так это у Орочимару.

Навалившись на отполированные белые перила, Оноки довольно рассмеялся.

— Может, я бы и хотел проверить, насколько вкусны рисовые пирожки в Отомуре, — продолжил он, — но Белый Змей, оказывается, успел спеться с Кумо, хотя всего годом ранее они с Третьим Эем были почти на ножах. Да и ты… Вот уж с кем я не знаю, как заключать договоры, если ты то объявляешь своего ученика нукенином, то он свободно разгуливает по Конохе, и вы заключаете с ним союз. Как с такими людьми иметь дела?

— Орочимару умеет быть убедительным, — пожал плечами Хирузен, предпочтя не вдаваться в подробности. — И пусть он оступился, но почему мы не можем объединиться и действовать сообща в будущем? Когда-то наши сердца были едины и бились в такт, не думаешь же ты, что я настолько плох, как учитель, что мой ученик мог бы забыть об этом.

— Эта фраза про сердца, — неторопливо сняв с начинающей лысеть макушки широкую шляпу Цучикаге и отряхнув ее от невидимой пыли, произнес Оноки. — Я уже слышал что-то похожее. Кажется, мой учитель, вкладывал ее в уста Хаширамы, да? Ха! Все же здорово, что Орочимару никогда не станет Хокаге, Сарутоби. С тобой в разы проще!

Самодовольно рассмеявшись, Цучикаге вновь нацепил свою шляпу и уверенной походкой скрылся в распахнутых дверях поместья. Хирузен проводил его внимательным взглядом, не став пытаться оставить последнее слово за собой. Несмотря на громкие слова Оноки и несмотря на те эмоции, которые он хотел показать, Сарутоби чувствовал, что Орочимару все же как-то сумел задеть Третьего Цучикаге, заставить его осторожничать со Звуком.

Оноки тверд, словно камень, заставить его опасаться себя — занятие, которое не под силу почти никому. Но что могло его смутить? Скорее всего, Хирузен догадывался, что это было. Потому что собственный ученик часто сбивал с толку своего учителя. Он казался простым шиноби в Конохе… Настолько простым, насколько может быть таковым гений, конечно. Может, сам Сарутоби был ослеплен способностями ученика и просто не видел то, что видел Данзо. Шимура с самого начала был подозрителен к Рюсею, а тот отвечал ему взаимностью.

Было ли тому причиной что-то видимое Орочимару в будущем? Насколько оно вообще ему открыто? И не это ли заставляет Оноки сдерживаться?

Предсказания Рюсея большинство людей, если вообще что-то об этом знало, считало простыми байками. Кто-то принимал их за спутанные видения, которые иногда выдавали сеннины. Но Хирузен знал, что они бывают слишком точны. Хиаши уверен, что они спасли его брата в прошлом году. Сам Орочимару никогда не говорит об этой своей способности. Ученик оказался слишком скрытен, это само по себе мешает его понять. А его знание будущего только усугубляет сложность постижения смысла многих решений Рюсея. Когда он поступает, что-то