Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Его размышления прервали тихо отворившаяся дверь и свет, вырвавшийся из ванной. Возникшая на пороге Аня медленно вышла, шагая заметно увереннее, чем до этого, дошла до кровати и грузно повалилась на неё, рассыпав по покрывалу свои тёмные волосы.

– О‑ой, прости, но что‑то я совсем расклеилась, – со стоном сообщила она, повернув лицо к Марку.

Он взглянул на неё, любуясь, подумал немного и поднялся.

– Тогда ложись отдыхать. Сегодня заночуешь здесь.

Прозвучало это почти как приказ, и Аня уже хотела сказать «хорошо», но потом подумала, что если он уйдёт – она до самого утра будет ждать, когда же в комнату ворвётся Третьяков со своими душегубами и увезёт её к отцу. Да, она верила Марку, но всё равно опасалась, что он может оказаться не таким, как она думает. Так что пусть лучше он ещё побудет здесь – так ей спокойнее.

– По‑стой, – она протянула к нему руку.

– М?

– Не у‑хо‑ди, по‑стой, просто по‑будь со мной… – вспомнились ей слова старой песни.

‒ О, а говоришь, что не пьяна, – Марк мягко улыбнулся.

‒ Потому что не пьяна, – упрямо отрицала Аня, по‑прежнему не двигаясь.

Марк вернулся, уселся обратно на кровать и стал задумчиво смотреть в зеркало шкафа перед собой, в котором отражалась почти вся спальня, включая украшенное занавесками тёмное окно. Довольно долго они оба молчали. Аня настолько привыкла, что он постоянно с ней разговаривает, что это продолжительное, тягостное молчание, которое началось ещё в столовой, теперь казалось ей дурным предзнаменованием. Почему такое красивое слово, как «рассвет», символ начала, на самом деле то и дело оказывается виновато в закате чьей‑то жизни?

‒ Что такое этот «Рассвет»? ‒ задумчиво спросила Аня. ‒ Почему вокруг него столько тайн? Почему все так трясутся из‑за этого и отнимают жизни стольких людей лишь за пару незначительных вопросов?

Поначалу Марк устало и немного огорчённо улыбнулся в ответ, допуская, что она всё‑таки пытается его хитро расспросить. Однако, суть самого вопроса пока что касалась только общей информации, поэтому он кое‑что мог ей рассказать без малейших опасений. Возможно, это пока что всё именно так, но Марк решил пока не думать о людях хуже, чем они того заслуживают.

‒ Могу сказать только, что более менее достаточно о «Рассвете» знают всего несколько человек, включая твоего отца, ‒ тихо ответил он. ‒ Вроде как полной информацией не владеет никто ‒ у всех по кусочку, но почему так и правда ли это вообще ‒ я не знаю.

Аня молчала, косясь на Марка со своего места. Гауфман выдержал небольшую паузу, размышляя, затем снова сосредоточил взгляд на девушке.

– Есть и другой слух, – продолжил он, ‒ что только твой отец и владеет всей информацией, а у других ‒ только кусочки пазла, необходимые для работы.

‒ Что? Как такое возможно? Почему именно у него? – удивилась Аня.

‒ Это просто слух. Не факт, что всё так и есть.

И снова оба выдержали длительную паузу, посвятив это время размышлениям.

‒ Ладно, но пока что ничего из того, что ты сказал, не объясняет кто они такие, – сказала, наконец, Аня.

‒ Учёные. Сеть лабораторий и небольших, но очень сложных производств. Говорят ‒ немаленькая. Точного количества я не знаю, но их точно немало, потому что они обеспечивают для нас очень многое. По сути, все сложные техпроцессы ‒ это они. Без них мы бы не смогли нормально перегонять нефть, которая позволяет держать всех на коротком поводке, не смогли бы обеспечивать работу электростанций и сложного производства, например, химического. Мы ведь в паре идём, в тесной паре, но Торговая гильдия ‒ это лишь руки, муравьи, которые выполняют всю грязную работу: воюют, если надо, убирают и кормят королеву улья ‒ «Рассвет». А они управляют, создают, исследуют. Наверное. Я и сам толком не знаю, если честно.

‒ То есть, мы от них зависим?

‒ Ну, и они от нас тоже, но в целом ‒ да. Например, ты не задумывалась, что если заболеешь, то для тебя находятся фактически любые лекарства? И это не какие‑то там просроченные таблетки, которые лежали где‑то с древних времен, а свежие и редкие препараты. Кто их делает? Где? На каком оборудовании? Где берут сырье, мощности, специалистов, которые понимают, как всё должно быть сделано?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

‒ Нет, не задумывалась, ‒ честно призналась ошарашенная Аня.

‒ Теперь можешь задуматься, ‒ улыбнулся Марк.

Девушка машинально тоже слегка улыбнулась, но улыбка эта сразу же исчезла ‒ ей и правда было над чем подумать. Она поднялась, села, уперев спину в подушки, и вперила в Марка внимательный взгляд.

‒ Короче, без «Рассвета» нам будет плохо, ‒ продолжил он. ‒ Они почти везде, в том числе и боевую технику нам помогают строить. Да, мы сами создаём броню и свариваем корпуса для танков и бронетранспортёров ‒ небольшой завод есть даже у меня в регионе, но одно дело выплавить и закалить сталь, даже создать композит и собрать всё это воедино, а совсем другое ‒ создать и внедрить систему управления огнём. Этим, между прочим, на заводе занимается их спец, хоть все и думают, что он наш, гильдейский. А сами комплектующие системы нам поставляют уже собранные. Угадай ‒ кто?

‒ Невероятно. Это прямо какое‑то государство в государстве получается.

Сказав это, Аня повернулась и положила голову на локоть, подставив взгляду Марка притягательный, словно магнит, красивый изгиб своего тела. Марк не смог или не захотел отвести взгляд и несколько секунд рассматривал её.

‒ Типа того, – кивнув, сказал он. – Секреты этого государства рьяно охраняют, и я думаю, что теперь ты понимаешь почему.

Аня добрую минуту переваривала услышанное и решила озвучить выводы.

‒ Потеря лаборатории или цеха «Рассвета» ‒ это серьёзная проблема, а потеря их технологий или специалистов ‒ катастрофа. Если какая‑то группировка захватит их и получит возможность создавать что‑то ужасно сложное и редкое ‒ она получит преимущество или, как минимум, станет менее зависима от нас. И вообще ‒ если кто‑то поймёт, что где‑то в конкретном месте есть такие производства ‒ на них может начаться настоящая охота. Так?

Она поражалась собственным выводам, с трудом веря в то, что довольно простой, на первый взгляд, мир вокруг, на самом деле оказался совершенно иным и полным секретов.

‒ Какая же ты всё‑таки умничка, ‒ похвалил её Марк.

Она снова мимолётно улыбнулась и вспомнила Ильченко. И всю ту историю в Ольховке, из‑за которой Андрей так нервничал, а она ему тогда так не хотела верить. Впрочем, ей и сейчас не вериться, что всё это может быть правдой. Ведь если так ‒ Торговая гильдия намеренно держит в полной зависимости огромное количество людей, намеренно не позволяет миру восстановиться в том виде, в котором он был когда‑то. Она задал этот вопрос Марку.

‒ Я не знаю, Аня. Намеренно или нет, но на сегодняшний день таков порядок вещей.

‒ Но это неправильно, Марк, – с жаром запротестовала она. – Общество могло бы вернуться к нормальному существованию, могло бы перестать жить по волчьим законам. Это могло бы спасти миллионы жизней.

‒ Или нет, – парировал Марк. – Ведь если мы откроем всем эту тайну, то самые сильные группировки просто начнут войну за технологии и мощности, потому что тот, кто владеет ими ‒ устанавливает правила остальным, а общество так и останется там, где находится сейчас. Так что благодаря нам на обширных территориях есть порядок и какой‑никакой закон. Благодаря нам выживают миллионы.

‒ И благодаря нам же другие миллионы страдают, голодают, умирают, – не отступалась Аня.

Гауфман на несколько секунд отвел взгляд.

‒ Что ж, иди ‒ расскажи всем и пусть эти миллионы идут убивать друг друга за то, в чём не разбираются, и в итоге перебьют нас и сами себя. Мир прошёл через это в первые пару лет после эпидемии. Странно, что ты это позабыла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она не позабыла. Хоть Аня никогда и не видела жестокости тех времён, но слышала об этом достаточно.

‒ Может, ты и прав, но я не пойму ‒ если кто‑то хочет этих технологий ‒ почему не нападают на саму гильдию? Объединились бы и начали войну против нас?