Совдетство. Книга о светлом прошлом - Юрий Михайлович Поляков

верхом. Машины остановились, из газика выскочили три крепких чернявых парня в белых рубашках с засученными рукавами. Один из них услужливо открыл переднюю дверцу «Волги», оттуда сначала показалась нога в узком черном ботинке, потом большой живот и, наконец, лоснящаяся лысина. Толстый носатый дядька в дорогом бежевом костюме не спеша вылез из автомобиля, потоптался, поправляя задравшиеся брючины с отворотами, вытер платком лоб, сплюнул – и я узнал Мурмана, хотя он сильно растолстел и отпустил сталинские усы. Цеховик что-то резко приказал своим качкам. Услужливый, подхватив с земли белесый комель, разнес, как дубиной, вдребезги магнитофон и бутылку. Двое других шагнули к Добрюхе, закемарившему во время процедуры, оттолкнули Инну в сторону да так, что она упала, подхватили Петра Агеевича, ничего не соображавшего спросонья, под руки, сдернули с шеи крест, порвав цепочку, и потащили, волоча по земле. Римма, видя все это, вскочила и, закрывая голую грудь ладонями, с визгом побежала к морю, но путь к спасению ей отрезал Услужливый, грозя своей палицей, тогда она бросилась к Инне, помогла подруге подняться, и они, прижавшись друг к другу, громко завизжали: уй-уй-уй…

Тем временем качки, встряхнув несчастного снабженца, как мешок с костями, поставили его на ноги перед боссом, и тот некоторое время с насмешливым интересом разглядывал соперника, вяло пытавшегося вырваться, потом мингрел кивнул, и подручные, напомнив мне слуг Фантомаса, грубо затолкали Добрюху в газик, втрамбовывая мясистое тело ногами. Седой водитель мечтательно наблюдал за происходящим, облокотившись о покатую крышу «Волги», вдруг он гортанно крикнул, показывая на сестер Бэрри, попытавшихся сквозь колючие заросли выбраться на шоссе:

– Мурман! Сбегут!

– Ай-ай-ай, ветреницы! – погрозил тот беглянкам, улыбаясь сплошным золотом зубов, и поманил подруг к себе. – Идите сюда, дуры маленькие!

Они безропотно пошли к нему, как бандерлоги к удаву Каа, всхлипывая и умоляя:

– Не надо, Мурман! Пожалуйста! Это совсем не то, что ты подумал…

Злодей показал им толстым пальцем на дверь «Волги», сестры Бэрри, рыдая, скользнули на заднее сиденье, а Услужливый швырнул им вслед женскую и мужскую одежду, подобранную с земли. Суровый цеховик еще раз сплюнул, огляделся, не заметив меня, и втиснулся на место рядом с водителем. Парни набились в «козлик». Машины медленно развернулись и одна за другой исчезли в зеленом тоннеле. Едкий выхлопной газ добрался наконец до моих ноздрей, и я громко чихнул, благодаря судьбу за то, что не сделал это минутой раньше, когда безжалостный Мурман подозрительно озирал берег. Это была первая моя удача за последнее время.

41. По секрету всему свету

Выждав минут пять, я осторожно выглянул из-за камня, вышел из укрытия и внимательно осмотрел округу, понимая, что стал невольным очевидцем преступления. Недавно в «Радуге» на Бауманской, напротив Детского кукольного театра, я смотрел итальянский фильм «Прятки». Там кудрявый мальчик Тото, играя в какую-то заграничную разновидность казаков-разбойников, увидел из засады, как злодеи застрелили человека, и стал единственным свидетелем. О происшествии он рассказал только своему лучшему другу Пепе, а тот проболтался отцу. Итальянцы страшно болтливы, трещат без устали с перерывом на прием макарон с сыром. «О, это проделки мафии!» – воскликнул папаша, воздев руки, и куда-то убежал. С этого момента за бедным Тото началась охота, злобные бандиты выслеживали ребенка, чтобы заставить замолчать навсегда! Но смелый пацан, проявив чудеса отваги и находчивости, избежал лютой смерти, выследил злодеев, сообщил в полицию, дал показания на суде. А главарем мафии и организатором убийства оказался его родной дядя Тинто – божий одуванчик, каждое утро кормивший на площади голубей и угощавший детей конфетами.

…От многострадальной «соньки» осталась груда пластмассовых осколков, искореженные металлические панели, обломки платы, усеянной цилиндриками разной величины, и какой-то помятый механизм, еще вздрагивавший, словно сердце, вынутое из груди. Удар был такой силы, что одна из катушек улетела в кусты, повиснув на магнитофонной ленте, запутавшейся в ветвях. Неподалеку на земле валялась босоножка. Забыв про лобана, я запихал находку в садок, схватил в охапку свои вещи и помчался домой, чтобы рассказать об увиденном, но вовремя сообразил: мои-то еще не вернулись с моря, а ждать нельзя! Возможно, судьба несчастной троицы висит на волоске и счет идет на минуты.

Оставалось идти на Ардавасов пляж. Я заранее вжал голову в плечи и надвинул картуз на самый нос, готовясь снести насмешки, улюлюканья, унижения ради спасения людей. Однако пробираясь между голыми телами, разлегшимися на гальке, переступая через раскинутые руки и ноги, я с облегчением обнаружил, что никто меня не узнает, не ржет как сивый мерин, не восклицает с издевкой:

– Ба! Да это же наш вчерашний ныряло-мученик, из-за которого все на рогах стояли!

Нет, меня не замечали. Люди были настолько погружены в главное дело своей жизни – отдых, что на окружающий мир почти не обращали внимания. Пижон в леопардовых плавках охмурял своей бронзовой мускулатурой новенькую курортницу с бледной пупырчатой кожей, такая бывает у магазинных кур за рубль тридцать. Знакомая бабушка тащила к воде своего внучка, ему явно приспичило пи-пи. Толстый дядька с пупком, выпирающим, как обрубок, жадно ел, попеременно откусывая то от буханки хлеба, то от батона любительской колбасы. Жена предлагала ему сделать бутерброд, но он отвечал, мол, так вкуснее. И только когда я чуть не снес ногой фигурки с маленькой шахматной доски, на меня обратили внимание:

– Поосторожнее, юноша, у нас эндшпиль!

Узнал меня только дядя Ардавас, сидевший, как обычно, на корме своей лодки, но он лишь покачал головой и вздохнул. Никого из нашей ватаги я поблизости не заметил, значит, заслуженное наказание за вчерашнее позорное малодушие откладывалось.

Батурины с Лиской играли в подкидного дурака. Колоды с открытым козырем уже не было, вверх рубашками внахлест лежали отыгранные карты, и кон шел к концу. Судя по выражению лиц, удача, как всегда, сопутствовала тете Вале.

– Поймал чего-нибудь? – без интереса спросила «сержант Лидка», выкладывая перед Башашкиным две черные семерки.

– Резинка порвалась, – ответил я, решив не рассказывать про огромного лобана, все равно никто не поверит.

– От этого дети бывают! – загадочно пошутил дядя Юра, отбиваясь девяткой и десяткой.

– Пойдем окунемся! – предложил я.

– Дай доиграть, – отмахнулся Башашкин.

– Хватит чепуху-то при детях молоть! – рассердилась Батурина и втерла ему девятку червей. – В карты лучше смотри, остряк-самоучка!

– Садись, Пцыроха, сейчас закончим, а потом двое на двое сыграем. – Он стегнул валетом, тут же получив до кучи еще двух «мальчиков».

– Быть тебе дураком! – пообещала ему жена.

– Эх, не везет в картах – повезет в любви! – воскликнул барабанщик, отразив подкидную атаку дамой и королем. – Бито?

– А