Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

В 19:30 знаменитый американский миллиардер Джордж Уайднер с женой устроили в ресторане ужин. Почетным гостем был капитан Смит. Присутствовали знаменитости из высшего света Филадельфии. Присутствовал со своей супругой Роберт Алексон, переехавший из Англии в Америку и владеющий успешным оружейным бизнесом, их друзья, мистер и миссис Дэвид Миллер, также богатый военный, майор Батт. Писатель Джек Вудбелл также присутствовал на ужине со своей женой. Была там и супружеская пара Доннер, известна как один из самых богатых производителей трамваев. Их двадцатисемилетний сын тоже был за столом.

Когда капитан вошел в ресторан в своем черном капитанском мундире с золотыми галунами, с белоснежной фуражкой, которую он снял и держал под мышкой, мужчины в темных костюмах встали; за ними последовали женщины в коктейльных платьях, аплодируя капитану.

Белоснежные скатерти были заставлены сверкающей серебряной посудой и выстроенными в безупречном порядке бутылками с самым лучшим шампанским и винами.

После первого тоста миссис Уайднер обратилась к капитану с вопросом:

— Вы больше всех достойны роли хозяина этого лучшего в мире корабля. Он как дворец. А вы исполнены достоинства и уверенности.

— В отличие от вас, господа, я скромный агнец со многими горестями.

— Нет-нет, по количеству горестей мы вам не уступаем. Нам надо учиться у вас держаться с таким достоинством.

На это капитан отвечал без улыбки:

— Вы управляете миром. А я управляю всего лишь этим кораблем, который немного больше других, но всего лишь обыкновенный корабль. Поэтому вы можете понять, насколько свободен я в своих действиях.

— Значит, особенных горестей у вас быть не должно.

Взгляды богачей сосредоточились на капитане.

— Как же без горестей! Самая большая в том, что, как только мы прибудем в Нью-Йорк, у меня уже не будет никакого корабля.

Женщины захихикали.

— И что вы будете тогда делать?

— Может быть, напишете автобиографию или роман?

— Ну, тогда вы мой конкурент! — быстро вставил Джек Вудбелл.

— Это будет сильный конкурент, — сказал майор Батт и обратился к капитану: — Я уверен, что вы отлично знаете этот корабль, а вот как насчет Атлантического океана? Он ведь куда больше!

Капитан кивнул.

— Вы совершенно правы, несравненно больше. Нелепо возражать. Только ведь и Лондон, и Филадельфия — очень большие города. Для незнакомого с ними путешественника эти города — как море. Но если жить там долгое время, вы будете хорошо знать каждый закоулок.

— Ну, это трюизм. Так значит, Атлантика знакома вам так же, как нам Филадельфия?

Капитан уверенно кивнул.

— Для нас, новичков в Атлантике, это звучит успокаивающе.

— А как обстоит дело с айсбергами? — быстро спросил Вудбелл.

Капитан ответил совершенно спокойно:

— В море, как и в городе, есть свое население. В нем живут и рыбы, и айсберги. И так же как вы не удивитесь, встретив на улице Филадельфии негра, меня не поразит вид айсберга в океане.

В то время, когда капитан был в ресторане, радист Гарольд Брайт доставил на мостик еще одну телеграмму с предупреждением об айсбергах. Она поступила с парохода «Калифорниан», шедшего впереди «Титаника» чуть севернее. Капитан «Калифорниан» Стенли Роуд сообщал, что в трех морских милях южнее его курса он наблюдал три больших айсберга. Но капитану Смиту об этой телеграмме так и не доложили. Около половины восьмого вечера «Калифорниан» трижды передал на «Титаник» предупреждение о больших айсбергах. Пока капитан ужинал с филадельфийскими знаменитостями, айсберг приблизился к «Титанику» на расстояние всего в пятьдесят миль.

В 20:40 температура морской воды подошла к точке замерзания, и второй помощник Чарльз Хабард Лайтоллер приказал проверить систему водоснабжения на корабле.

В 20:55 капитан Смит покинул ресторан и поднялся на мостик. Там с шести до десяти вечера находился на вахте Лайтоллер.

Они обсудили перемену погоды. Резкое снижение температуры могло свидетельствовать о приближении зоны айсбергов. Оба они знали, что айсберги находятся прямо по курсу. Лайтоллер сообщил капитану, что из-за падения температуры воздуха приказал принять меры, чтобы не допустить замерзания воды в корабельных водопроводах. Он также доложил, что незадолго до этого первый помощник Уильям Мердок приказал закрыть передние иллюминаторы, чтобы свет из них не мешал впередсмотрящему.

Оба моряка внимательно следили за погодой. Море было все так же спокойно. Волн не было, словно по поверхности разлили масло. Не было и ветра. За долгие годы службы капитан Смит впервые видел такую тихую, но при этом безлунную, ночь. В морской поверхности, будто покрытой лаком, отражались россыпи звезд. Это не позволяло точно определить положение горизонта.

Они понимали, что в такую безлунную ночь непросто заметить айсберг впереди по курсу.

В 21:20 капитан приказал Лайтоллеру информировать его о любых происшествиях и направился в свою каюту.

«Титаник», как и подобает лучшему в мире кораблю, шел почти с максимальной скоростью. Но в 1910-е годы даже при наличии сообщений о присутствии айсбергов было обычным делом идти полным ходом по спокойному морю, пока айсберг действительно не попадет в поле зрения.

В 21:30 Лайтоллер отправил шестого помощника Муди к впередсмотрящему, находившемуся на площадке на мачте, с приказом внимательно следить за айсбергами, особенно небольшими.

Все меры против айсбергов, предпринятые командирами «Титаника», свелись к смещению курса на юг, закрытию иллюминаторов в носовой части и приказу впередсмотрящему внимательнее следить за ледяными глыбами. Они были уверены, что на двоих впередсмотрящих вполне можно положиться, чтобы избежать столкновения.

На мостике царила надменная уверенность в том, что какой-то там айсберг — совершенный пустяк для лучшего в мире корабля.

После этого «Титаник» еще дважды получал предупреждения об айсбергах.

В 21:40 поступила телеграмма с парохода «Месаба»:

«“Месаба” “Титанику”. С 42° до 41° 25’ СШ и с 49° до 50° ЗД обнаружен крупный айсберг и ледяные поля. Погода ясная».

Этот айсберг находился точно по курсу «Титаника». Среди выживших в катастрофе никто не мог сказать, была ли эта телеграмма доставлена на мостик.

В этот момент добавилось еще одно трагическое обстоятельство. «Титаник» был переполнен богачами. А у них всегда много срочных дел, и личных, и служебных, так что в радиорубке скопилась буквально гора их телеграмм, ждущих отправки. После девяти вечера в зону связи вошла радиостанция мыса Рейс на юго-востоке Ньюфаундленда, и радиорубка «Титаника» целиком переключилась на отправку телеграмм пассажиров. К тому же один из двух радистов, Гарольд Брайт, ушел к себе в каюту поспать, поэтому второй, Джек Филлипс, уже не мог справиться с этой работой.

Последнее предупреждение поступило на «Титаник» в 22:55. На расстоянии от 10 до 19 морских миль к северу от «Титаника» дрейфовал в окружении айсбергов пароход «Калифорниан», который передавал предупреждения всем кораблям в округе.

Радист с «Калифорниан» вызывал радиста «Титаника». Это был уже четвертый вызов с «Калифорниан». В ответ он услышал крик Джека Филлипса:

— Заткнись! Я занят! Ты мешаешь работать! Я на связи с мысом Рейс.

Радист «Калифорниан» еще какое-то время слушал радиообмен «Титаника», а потом, в 23:30, выключил радиостанцию и пошел спать.

В этот день «Титаник» получил семь предупреждений об айсбергах, в которых вновь и вновь повторялось, что примерно в 78 милях впереди по его курсу находятся огромные ледяные поля.

В 23:40 впередсмотрящие «Титаника» Фред Флит и Реджинальд Ли ожидали окончания своей вахты. Смена должна была произойти ровно в полночь, и они собирались,

освободившись, спуститься вниз, выпить горячего чаю и забраться в теплую постель.

Воздух был ледяной, и уже несколько минут назад они заметили впереди что-то вроде дымки, растянувшейся слева направо на две мили.

Как ни удивительно, на наблюдательной площадке не было бинокля. Его забыли взять на борт при отправлении из Саутгемптона.