Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

его, что он взял то, чего не заслужил, как было бы, если б ему передали право на древлянскую дань. Правда, отец?

– Да уж, что-то я его не видел, когда мы с Добронегом и Маломиром рубились, – хмыкнул Свенельд. – Ты, стало быть, решил обойтись с ним по-доброму? – Он положил на стол руку, где не хватало двух пальцев, и подался к сыну. – Чтобы он сам завоевал себе богатство и мог смело им гордиться?

– Решает князь. Я лишь подаю совет, – уточнил Мистина. – И как же мне не быть добрым к этому человеку, ведь он брат сразу и моей жене, и нашей княгине.

– По-твоему, так будет лучше? – Ингвар тоже помнил, о чем они говорили однажды ночью за углом гридницы.

– А по-твоему, княгиня? – Мистина глянул на Эльгу.

Кроме него, никто на нее не смотрел. Она поцеловала ладонь и сдула поцелуй в его сторону[136].

– Княгиня согласна, – объявил Мистина мужчинам за столом, ничуть не переменившись в лице.

– А справится ли он? – усомнился Тьодгейр. – Я с ним говорил, он в Хейдабе служил у конунга, но из хирдманов так сразу в воеводы не ставят. Как знать, на что он годен?

– У нас впереди еще полгода. Пока будем готовить людей, как раз и посмотрим, на что он годен.

Видя, что самое главное решено, Эльга соскользнула с ларя и вышла: пора было идти распоряжаться в поварне. Мистина проводил ее взглядом, обождал, пока отроки на крыльце плотно затворят дверь, добавил:

– Но я вас прошу пока держать этот наш уговор в тайне.

– Почему? – спросил Ингвар.

– А можно, я не буду отвечать? – Мистина улыбнулся. – Пока никто об этом решении не знает, у меня тоже есть кое-какое дельце на уме.

– Торговое? – насмешливо уточнил Ингвар.

– Откуда ты такой умный, конунг? – с досадой воскликнул Мистина под смех воевод. – Прямо вот сразу обо всем догадываешься!

* * *

Но об этом последнем условии Эльга не знала и потому удивилась, услышав, что вождем похода Ингвар называет другого ее брата! Но сдержалась и смолчала: даже «Малый Змей» не давал ей права спорить с решениями мужа по части военных и дружинных дел.

– Вот это мы понимаем! – воскликнул Грозничар. – Асмунд сын Торлейва – человек отважный и надежный, это мы давно уж знаем. А Хельги сына Вальгарда мы пока не знаем никак! Как так вышло, что он объявился уже после смерти отца?

– Останови их! – торопливо шепнула Эльга Ингвару. – Иначе худо будет.

От тревоги сердце обнимало холодом: если сейчас Торлейв при всех скажет, что Хельги – побочный сын, о котором отец даже не знал, черниговский воевода будет так оскорблен, что не только пир пойдет прахом.

– Эй, Торлейв, что-то у тебя братина застряла! – крикнул Ингвар. – Встала, будто лодья у причала! А родич наш Белояр Воиславич сидит скучает, ему и горло промочить нечем! Отправляй-ка уточку дальше, а кому за кого свататься, в другой раз поговорим!

Князь отдал прямой приказ прекратить разговор, и Торлейв повиновался: передал братину Бельше, тот встал, все прочие сели. Эльга под столом благодарно сжала руку мужа, переводя дух, но и понимая: это ненадолго.

Обе невесты переглянулись с одинаковым выражением тревоги. Они тоже сегодня увиделись впервые, но хорошо понимали друг друга. Там, где замышлялись две свадьбы, может не сладиться ни одной.

Эльга думала о том же. И старалась не смотреть на свой новенький «Малый Змей». Потому что ей хотелось взять его и со всей силы… ушатать, как говорят гриди, любезного братца Хельги прямо по лбу. А бросив взгляд на Асмунда, поняла: он разделяет ее чувства.

Боги, что же это такое! Хельги Красный, сын ее отца, так похожий на него, что при виде этого лица, при звуке этого голоса у Эльги щемило сердце! Нареченный именем Вещего – пусть женщина, давшая сыну это имя, осознавала лишь малую часть его значения! Сильный, умный, находчивый, решительный, упорный человек, дружелюбный и по-своему привлекательный, он мог бы принести честь и благополучие любой семье. Но почему-то их семье он пока нес только раздор, разлад и крушение замыслов. Торлейв и Ута на его стороне из чувства справедливости, а Ингвар и Мистина… чего-то опасаются.

Глядя на Мистину, Эльга угадывала его скрытое напряжение и понимала: та правда, которую он просил ее не отыскивать, далеко не так беззуба, как он пытался ей представить. Было чувство, будто столбы и балки Олеговой гридницы трещат, готовые рухнуть.

Захваченная всем этим, Эльга почти забыла о главном событии сегодняшнего дня, и лишь от красоты «Малого Змея», лежащего возле нее на столе, становилось чуть легче на сердце.

* * *

Вернувшись на Свенельдов двор после пира, Пестрянка села на лавку в гостевой избе и сложила руки на коленях. Не сняла даже нового цветного кафтана и ожерелья. На беглый взгляд, она была совершенно спокойна, но вид этого спокойствия приводил Уту в трепет.

Асмунд не поехал с ними домой, остался ночевать в Ингваровой гриднице, не желая видеть никого из родни. Торлейв настаивал, что утром пошлет за ним и отцовской властью прикажет заканчивать это баловство. Обычно человек мирный и мягкий, сейчас воевода был очень сердит.

– И, Ута, я завтра сам поговорю с Ингваром, – сказал он дочери. – Легко догадаться, что Чернигость не очень обрадуется незаконнорожденному зятю, но я хочу, чтобы Ингвар устроил этот брак. Князю киевскому это вполне по силам. В конце концов, Чернигость ему служит! Хватит уже пятиться и обещать. Пора что-то сделать. Этим они хотя бы возместят то зло, какое нам причинили. Свенельд обещал все устроить, но если так и не выбрал времени, я займусь этим сам!

– Батюшка, какое зло? О чем ты говоришь?

– Не стоит об этом сейчас! – Хельги поднял руку.

Поглядев на Грозничара и его сестру, он понял, что добиться своего будет нелегко, но не собирался отступать. Главного он уже достиг: Асмунд отказался свататься к черниговской невесте, освободив ему дорогу.

– Мы все уладим! – убеждал он Уту, сев рядом и ласково взяв ее за руку. – Сестра, не думай об этом, для тебя главное – благополучно доносить твое дитя!

– Но как я могу не думать! Что происходит с моей семьей! – Ута готова была заплакать и крепилась изо всех сил. – Они знают что-то дурное, но мне никто ничего не говорит! Даже Эльга! Мы всегда доверяли друг другу, но теперь… даже со Свенельдичем у нее какие-то общие тайны завелись, а от меня все скрывают!

– Да будь проклят этот Киев! – в сердцах воскликнул Торлейв. – Будь проклят тот час, когда