Великий Гусляр - Кир Булычев

– Бегемот, - сказал, обернувшись, Грубин. - Так он у нас всю сирень объест. И, как назло, ни палки, ничего.

– Ты его рукой отгони, он смирный... - От сердца отлегло. Лучше бегемот, чем сойти с ума.

Грубин вышел на солнце, Удалов следом. Грубин широкими шагами пошел через двор к бегемоту, Удалов остался у стены.

– Эй! - сказал Грубин. - Тебе что, травы в зоопарке не хватает?

Бегемот медленно повернул морду и закрыл пасть. Из пасти торчала лиловая гроздь.

Грубин остановился в трех шагах от бегемота.

– Ну иди, иди, - сказал он.

Бегемот не уходил.

Растворилось окно на втором этаже. В окне появился старик Ложкин.

– Это чье животное? - спросил он.

– Сам пришел, - сказал Удалов. - Вот и прогоняем.

– Разве так бегемотов прогоняют? - спросил старик Ложкин.

– А как?

– Сейчас в Бреме погляжу, - сказал старик Ложкин и исчез.

– Мама! - закричал сын Удалова Максимка, также высунувшийся из окна. - Мама, погляди, у нас бегемот.

– Иди мойся, - послышался изнутри дома голос Ксении Удаловой. - Куда это Корнелий ни свет ни заря навострился? Даже не оделся.

– Мама! - настаивал ребенок. - У нас бегемот во дворе живет.

– Я тебе сейчас покажу бегемота! - Голос Ксении приблизился к окну.

Удалов вжался в стену. Он неловко чувствовал себя в пижаме.

– Ой! - сказала Ксения пронзительным голосом.

Бегемот испугался, отворил пасть и уронил сирень на землю.

– А он папу съел? - спросил Максимка.

– Корнелий! - закричала Ксения, высовываясь по пояс из окна и стараясь заглянуть внутрь бегемотовой пасти, словно надеялась увидеть там ноги проглоченного Удалова.

– Ксюша, - сказал Удалов, отделяясь от стены, - бегемоты, как известно, травоядные.

– Балбес! - откликнулась Ксения. - Я тебя в бегемоте гляжу, а ты, оказывается, по улице в голом виде выступаешь? Где на нем написано, что он травоядный? Может, он тебя за траву считает? Вон будку какую нагулял. Грубин, гони его со двора. Детям скоро в школу.

– Погодите, - вмешался старик Ложкин, появляясь в окне с коричневым томом Брема в руках. - Бегемоты совершенно безопасны, если их не дразнить. Кроме того, перед нами молодая особь, можно сказать, подросток. Грубин, смерь его в длину.

– Чем я его смерю?

– Руками, - сказал Ложкин.

– Я его трогать не стану. Дикое же животное.

– Откуда у нас на дворе дикое животное? - спросил Ложкин. - Ты соображаешь, Грубин, что говоришь? Он что, своим ходом из Африки пришел?

– Не знаю.

– То-то. Цирковой он. Я по телевизору смотрел, как в цирке бегемоты выступают.

– Правильно, - добавила старуха Ложкина. - Выполняют функцию слона, только размером поменьше и экономнее. А ты бы, Грубин, пошел, штаны надел. В одних трусах по общественной площади бегаешь. К тебе, Корнелий Иванович, тоже относится.

– Так бегемот же на дворе, - сказал Удалов, послушно отправляясь к дому. За ним Грубин. А бегемот, поняв, что о нем забыли, вновь принялся за сирень.

Когда минут через десять Удалов вернулся во двор, возле бегемота стояли Ложкин и Василь Васильич, а также гражданка Гаврилова. Думали, что делать. В руке у Василь Васильича была длинная палка, которой он постукивал бегемота по морде, чтобы сохранить сирень.

– Стоит? - спросил Удалов.

– Куда же ему деться?

Ложкин зашел сзади бегемота и сверил его с картинкой в Бреме.

– Так, говоришь, в цирке выступает? - спросил Василь Васильич Ложкина. - Значит, ему приказать можно?

– Попробуй.

– Сидеть! - приказал бегемоту Василь Васильич.

Бегемот потянулся к сирени, и снова пришлось легонько стукнуть его палкой по ноздрям.

– Где же его цирк выступает? - спросил Удалов.

– Где угодно, только не в нашем Гусляре, - сказал вернувшийся Грубин. - Я точно знаю. Цирк уж месяц как закрыт.

– И железной дороги у нас нету. Из вагона не выскочишь, - сказал Удалов.

– Мужчины, скоро его со двора прогоните? - крикнула сверху Ксения Удалова. - Что мне, за милицией бежать прикажете?

– Из зоопарка, - сказала Гаврилова. - Я точно знаю.

– Ближайший зоопарк в трехстах километрах. И все больше лесом, - возразил Грубин.

Удалов взял у Василь Васильича палку и стал подталкивать бегемота в бок. Делал это он не очень энергично и с опаской. Раньше ему не приходилось гнать со двора бегемотов, но гнев Ксении тоже мог быть ужасен.

Бегемот не хотел уходить, отклонялся от палки. Удалову никто не помогал, как-то не хотелось.

– Мое терпение лопнуло! - пригрозила из окна Ксения.

Бегемот глядел на Удалова. Из маленьких глаз текли крупные слезы.

– Погоди, Корнелий, - сказал Василь Васильич. - Ты же его палкой по морде, как корову. Нехорошо получается.

– Вдали от дома, от семьи, - сказала старуха Ложкина. - Одинокий подросток, а что он будет в лесу делать?

– Пропустите, - сказал детский голос.

Сквозь тесную группу жильцов прошел сын Удалова Максимка. Он прижимал к груди батон. Поравнявшись с отцом, Максимка остановился и поглядел Корнелию в глаза. Удалов безмолвно наклонил голову.

Двумя руками Максимка протянул бегемоту батон, и животное, после некоторого колебания, словно не сразу поверило в человеческую доброту, приоткрыло пасть ровно настолько, чтобы вместить батон.

Затем Максимка достал из кармана школьной курточки чистый носовой платок и утер бегемоту слезы. Удалов громко кашлянул и сообщил соседям:

– Мой сын.

Атмосферу всеобщего умиления разрушил пронзительный крик Ксении, которая стояла в дверях, держа в руке метлу:

– Хватит! Ребенок сидит дома, нос боится высунуть на улицу, чтобы его не растерзали африканские твари, а вы только издеваетесь. Расступись, мужчины!

Мужчины расступились. Бегемот заметно съежился. Взору матери предстал ее сын, который, вместо того чтобы послушно прятаться дома, гладил по щеке африканскую тварь. Никто не смеялся. Была немая сцена. Ксения пошевелила метлой, будто собиралась подмести двор, потом взяла себя в руки и сказала хрипло:

– Максимка, сейчас же руки мыть. Неизвестно, где эта свинья валялась, пока до нашего двора не добралась.

К вечеру освободили от рухляди сарай в углу двора. Когда-то там стоял мотоцикл Петросяна, да потом Петросян уехал из Гусляра, и в сарай складывали, что не нужно, но жалко выкинуть.

В старое корыто налили воды, а в детскую ванночку собрали пищу - у кого остался недоеденный суп или овощи. Дверь в сарай закрывать не стали, чтобы бегемот не скучал, а еще Грубин принес туда старое одеяло.

К вечеру полгорода знало, что в доме шестнадцать по Пушкинской живет приблудный бегемот, неизвестно чей, не кусается, питается пищевыми отходами. Люди с других улиц приносили пищу и хотели посмотреть. Экскурсиями ведал Ложкин, как пенсионер, он был свободнее других. Руками трогать бегемота он никому не позволял.