Тревожное небо - Эндель Пусэп

На острове вечной мерзлоты

… Далеко на Севере, совсем на краю света, находится Земля Франца-Иосифа, состоящая из более чем ста восьмидесяти островов. Наверное, при сотворении мира господу богу не хватило добротного материала — архипелаг образован из мрачного базальта. А поскольку это суровое скопление каменных глыб выглядело не очень привлекательно, бог взял и покрыл все сверху толстым слоем льда и снега.

Самым северным островом архипелага является остров Рудольфа. Это одновременно и самая северная точка суши нашей Родины. До Северного полюса отсюда лишь девятьсот километров.

Погода здесь необыкновенная. С сентября по июнь температура воздуха постоянно держится ниже нуля. Но ниже тридцати градусов температура не падает, так как недалеко от архипелага проходит теплое течение Гольфстрим. В середине июня солнце поднимается так высоко, что от его теплых лучей снег начинает таять. Тогда оживляется и южный скалистый берег острова: прилетают тысячи птиц. В июле и августе бывают даже дни, когда термометр показывает до +8 °C. Однако уже в начале сентября чувствуется снова ледяное дыхание приближающейся зимы.

Год на острове Рудольфа разделяется на четыре своеобразных сезона. С февраля по апрель и с августа по октябрь день и ночь чередуются почти так же, как и всюду. С мая по июль солнечный диск не опускается за линию горизонта, а с октября по февраль здесь властвует непроглядная тьма. Лишь луна, которая в течение длинной полярной ночи, беспрестанно то убавляясь, то прибавляясь, не покидает неба, немного смягчает эту мглу. В какой-то мере этому способствует и северное сияние, переливающееся всеми цветами радуги. Хуже всего то, что полярная ночь приносит с собой свирепые бури и метели, длящиеся неделями.

На острове расположена самая северная полярная станция в мире из находящихся на суше. Эту станцию основали советские люди летом 1936 года как крайнюю опорную точку для экспедиции на Северный полюс.

5 мая 1937 года с ледяного купола острова Рудольфа на двухмоторном самолете «СССР-Н-166» вылетел на разведку полярный летчик Павел Георгиевич Головин, чтобы дать оценку состояния льдов у полюса и определить возможность посадки там четырехмоторных воздушных кораблей. Вместе со штурманом Анатолием Волковым, бортмеханиками Николаем Кекушевым и Валентином Терентьевым, а также бортрадистом Стромиловым они были первыми советскими людьми, достигшими «вершины, мира». Обнаружив в районе Северного полюса громадные ледяные поля, экипаж убедился в их пригодности для посадки самолетов полюсной экспедиции и доложил об этом руководству — Шмидту, Шевелеву и Водопьянову.

Рано утром 21 мая 1937 года с острова Рудольфа в исторический полет стартовал самолет Н-170, командиром экипажа которого был Герой Советского Союза Михаил Васильевич Водопьянов. На борту самолета находились начальник экспедиции Отто Юльевич Шмидт, начальник дрейфующей станции «Северный полюс-1» Иван Дмитриевич Папанин, геофизик и астроном Евгений Константинович Федоров, гидробиолог Петр Петрович Ширшов, радист Эрнст Теодорович Кренкель. Через несколько дней за первым самолетом последовали еще три. Их пилотировали Герои Советского Союза Молоков, Алексеев и Мазурук. В те дни на острове вечной мерзлоты рождались подвиги, которые впоследствии люди называли легендарными.

А сейчас здесь находилась обычная полярная станция, к персоналу которой присоединился экипаж большого четырехмоторного самолета, прибывший на остров ранней весной со специальным заданием.

…В конце февраля 1939 года меня вызвал к себе на квартиру Герой Советского Союза Илья Павлович Мазурук — начальник Полярной авиации Главсевморпути. Он приболел и ему не разрешалось ходить на службу.

— Как ты смотришь на предложение лететь с Орловым на Рудольф? — спросил Илья, здороваясь со мной за руку. Я учился с ним вместе в одной роте Военно-теоретической школы ВВС РККА в Ленинграде, знал его давно и чувствовал себя свободно.

— И зачем?

— По решению правительства один тяжелый корабль должен держать вахту возможно ближе к дрейфующему во льдах «Седову». Будем надеяться на лучшее, но кто может поручиться, что не повторится катастрофа, подобная челюскинской. С Арктикой нельзя шутить, — ответил он мне.

Я призадумался.

— Я бы мог и не опрашивать. Но дело в том, что экипажу придется, видимо, оставаться на Земле Франца-Иосифа до конца дрейфа. А это — минимум на год. Посылая экипаж на такой продолжительный срок, хочется сделать это лишь с согласия каждого его члена, — добавил Илья.

— Особого энтузиазма к тому, чтобы сидеть сложа руки целый год, у меня, конечно, нет, — заявил я со всей откровенностью, но если это необходимо — полечу куда прикажут.

— Вот и хорошо. Ответил ты как надо. Что же касается «сидеть сложа руки», то это вам вряд ли удастся, — усмехнулся Мазурук. — Разве прошлый раз, с Фарихом, вы сидели без дела? — напомнил он мне экспедицию, высланную на поиски Леваневского.

Тут мне крыть было уже нечем.

— Чтобы вы могли изредка потренироваться и полетать, на Рудольфе остается самолет «Сталь-2», — добавил, вставая из-за стола, Илья.

Я понял, что пора уходить.

Пару дней спустя вышел приказ: командир корабля Г. К. Орлов, второй пилот Э. К. Пусэп, штурман Л. М. Рубинштейн, радист О. А. Куксин, механики П. П. Петенин, С. К. Фрутецкий и Е. Л. Чернышев. Самолет — Н-171, тот самый, на котором летал на полюс Герой Советского Союза В. С. Молоков. Как всегда, были долгие сборы и только 24 марта отправились в путь. Просидели несколько дней в ожидании погоды в Архангельске, затем в Амдерме и 8 апреля вылетели на Землю Франца-Иосифа. Здесь началось повторение пройденного: так же, как и в первый прилет, остров Рудольфа закрыт туманом, в бухте Тихой — высота облачности 200 метров, видимость 1 километр. А аэродром в Тихой на плато, выше уровня моря на те же 200 метров… И снова поиски ровного купола или плато на одном из открытых островов, посадка и ожидание улучшения погоды. Правда, на сей раз светило солнце.

Посадку совершили на крутом склоне, и ветер понес самолет вниз. Дали полный газ и выбрались на ровное место. Остановили моторы, слили масло. Дул сильный ветер, палатку мы поставить не смогли и первую ночь провели в самолете. Утром построили снежный дом, а внутри его поставили палатку (пригодился опыт сидения на мысе Флигели в позапрошлую зиму). Так теплее и не дует. За восемь суток сидения на острове Мак-Клинтоке раза три пытались улететь, но все неудачно. Только успеем разогреть и запустить моторы — как портится погода либо у нас, либо на острове Рудольфа. 16 апреля, наконец, пришла удача: успели сделать все вовремя и через полчаса полета опустились на плато острова Гукера у бухты Тихой. Нарушая противопожарные правила, заправили самолет бензином при работающих моторах. Температура — минус 28 градусов и хороший ветер. Останови моторы, тут же остынет масло и потом начинай очередной «цирк» с отогреванием маслопроводки паяльными лампами, что в пожарном отношении отнюдь не менее безопасно.