Диана. Жизнь, любовь, судьба - Сара Брэдфорд

Осень супруги, как всегда, проводили в Балморале. Диана похудела, осунулась, часто устраивала истерики и плакала. Чарльз тревожился, но не понимал, что это следствие послеродовой депрессии. Никто из членов королевской семьи и не заподозрил, что у Дианы развивается булимия.

Нервная булимия – это пищевое расстройство, для которого характерно переедание и следующие затем попытки вызвать рвоту. О болезни можно говорить, если такие симптомы проявляются хотя бы два раза в неделю на протяжении трех месяцев и более. Причины болезни до конца не выяснены, но многие ученые считают, что она связана с эмоциональными, физическими и социальными факторами. Булимия может быть вызвана низкой самооценкой (что очень характерно для Дианы), перепадами настроения – например депрессией, которая развилась у Дианы после рождения сына. Кроме того, причиной булимии может стать негативный эмоциональный фон – в частности, плохие отношения в семье.

Врач, который лечил Диану позднее, считал основной причиной ее булимии проблемы в отношениях с Чарльзом. Неудивительно поэтому, что в обстановке, которая пробуждала неприятные воспоминания, а также в сложных ситуациях – например на семейных праздниках в Сандрингеме или Балморале – болезнь обострялась.

В королевской семье Диану считали «очень утомительной девушкой» «с плохим характером», «с массой недостатков, которые трудно терпеть» [169]. Диана пребывала в состоянии постоянной депрессии. Даже ее собственный персонал называл ее «непредсказуемой». По ее словам, она, чтобы привлечь внимание Чарльза, начала наносить себе раны. Впрочем, порезы были неглубокими – иначе она не смогла бы носить открытые вечерние платья. Но в результате Чарльз снова отвез Диану в Лондон к психиатру. Аналитик, изучив семейную историю Дианы, счел причиной, лежащей в основе всех ее проблем, развод родителей. Разумеется, подобный вывод никоим образом не улучшил обстановку [170].

Принц просил своих друзей ничего не рассказывать посторонним (в письмах, где делился проблемами супруги), но неадекватность ее поведения уже заметили в обществе. Самый неприятный эпизод имел место в Поминальное воскресенье, на мемориальной церемонии в память о погибших в военных конфликтах, проходившей в Альберт-холле 13 ноября 1982 года. На этом ежегодном мероприятии всегда присутствуют старшие члены королевской семьи.

Тем вечером Чарльз и Диана в очередной раз поссорились, и Диана отказалась идти с мужем. Он уехал без нее. Но затем она передумала и решила поехать, хотя ее предупреждали, что делать этого не стоит: она приедет в Альберт-холл позже королевы, а это недопустимое нарушение протокола. Диана не обратила никакого внимания на эти слова и появилась в зале, вызвав полный переполох: ей пришлось искать место. Ссора с Чарльзом стала достоянием общественности.

Анна Робинсон, редактор Sunday Mirror,вызвала к себе Джеймса Уитакера: «Джеймс, необходимо выяснить, почему принцесса Диана так ужасно выглядит… Она так похудела! Иди и узнай все, что сможешь». Уитакер позвонил своему главному информатору, Саре Маккоркодейл. Та подтвердила, что родные встревожены состоянием Дианы: «Нам кажется, что у нее развивается анорексия…» Робинсон напечатала материал Уитакера, вызвав неудовольствие дворца, и это стоило ей работы.

Стремление репортеров узнать, что же на самом деле происходит с Дианой, достигло апогея. Самый информированный репортер Найджел Демпстер, знакомый со многим друзьями Чарльза, сначала опубликовал статью, а потом выступил по американскому телевидению, где называл Диану «исчадием ада» и «чудовищем». Он утверждал, что Диана стремится «все держать под контролем», а Чарльз «абсолютно несчастлив». Впоследствии Демпстер заявлял, что получил информацию «непосредственно от человека из окружения принца Чарльза». Оберон Во иронично озаглавил свою статью «РЕПОРТЕР СВЕТСКОЙ ХРОНИКИ РАЗВЕНЧИВАЕТ СКАЗКУ О ПРИНЦЕССЕ. НАРОД В ЯРОСТИ».

Но обществу вовсе не хотелось, чтобы развенчивали его кумира. Сразу после рождения принца Уильяма Роберт Лейси, историк и писатель, автор книги о ставшей принцессой кинозвезде Грейс Келли, слышал, как сотрудница Королевской библиотеки Виктория Глендиннинг говорила: «Для нас всех очень важно, чтобы магия не кончалась. Вот почему мы надеемся, что сказка завершится должным образом и принцесса, ее принц и их сын будут жить долго и счастливо». Проблема, как ее видел Лейси, заключалась в том, что «Чарльз получил женщину, которую хотели „мы“, а не он сам». Впрочем, никто не желал верить, что этот брак несчастлив. Широкая публика получила свою сказку, которая постепенно превращалась в мыльную оперу в духе американских «Династии» или «Далласа», где царили неверность, шантаж и мошенничество.

«Однако в какой-то момент все стало очевидно. Диана рыдала на людях, меняла свои планы в последнюю минуту, и принцу приходилось в одиночестве появляться там, где ожидали их вдвоем… Пошли слухи о том, что брак дал трещину, – рассуждал известный медиааналитик. – Прессе это нравилось, потому что журналисты получили драму… к которой – в силу сложившегося у королевской династии отношения к прессе – никогда не получили бы доступа. Королевские пресс-секретари руководствовались принципом „не подтверждать, не опровергать“. А вот истории о Ди всегда показывали реальное состояние дел в этом браке – достаточно было заметить, что он был в Хайгроуве, а ее не было, или наоборот… Королевская „крысиная стая“ начала состязаться в том, кто заметит нечто самое невероятное и успеет написать об этом раньше других…» [171]

Внимание прессы лишь усугубляло несчастье Дианы. Она злилась на журналистов, но буквально жила их статьями. Официально в ее апартаменты доставляли только The Times и Telegraph, но через черный ход она получала все таблоиды. Журналисты заметили, как критически относятся к Диане в королевских кругах и в особенности среди друзей Чарльза. Это добавило враждебности газетным заголовкам, что повергало Диану в отчаяние. Рут Фермой, всегда выражавшая мнение двора, в марте 1982 года заявила Рою Стронгу, что «Диане еще многому нужно учиться в королевской жизни» [172]. Ей вторил архиепископ Ран си: «Рут очень огорчало поведение Дианы. Она всегда была абсолютно предана Чарльзу: он вырос у нее на глазах и она любила его, как все придворные дамы. Рут считала Диану актрисой и манипуляторшей» [173].

Чарльз никак не хотел признать болезнь Дианы. Во время охоты в марте 1983 года он повернулся к двум своим спутницам и спросил: «А вы когда-нибудь были больны, очень-очень больны? Я этого не понимаю, и моя мать тоже…» [174]

Остается только гадать, почему семья Дианы не пришла ей на помощь, ведь ее худоба бросалась в глаза. Сара и Фрэнсис отлично знали, что это означает: Сара сама прошла через пищевой невроз. Фрэнсис Шэнд Кидд на целых два года после свадьбы полностью устранилась из жизни дочери. Диане не нравилась откровенность, с какой Фрэнсис рассказывала журналистам о своем разводе. К тому же в интервью газете Daily Mail она сообщила: «Я твердо верю в родительское невмешательство. Когда дочери выходят замуж, они начинают жить новой жизнью и не хотят, чтобы свекрови им мешали. Они должны быть совершенно свободны, чтобы принимать собственные решения и, возможно, совершать собственные ошибки». Но ведь Фрэнсис была матерью, а не свекровью, и даже в свите принца удивлялись, что она не принимает никакого участия в жизни дочери. «После свадьбы она просто исчезла», – вспоминал один из придворных.

Сестра Дианы, Джейн, находилась в неловком положении. Она была замужем за помощником личного секретаря королевы, поэтому ей нужно было соблюдать осторожность в общении с четой Уэльсов. К тому же Джейн, женщину спокойную и здравомыслящую, драмы Дианы мало трогали. Она изредка навещала сестру, но помочь ей или не могла, или не хотела.

У Дианы сложились более близкие отношения с сестрой Сарой, но та с мужем жила в Линкольншире и особого желания общаться с Дианой после свадьбы не проявляла. Брат Чарльз постоянно отсутствовал – сначала учился в Итоне, потом в Оксфорде. Одним из первых Диану в Кенсингтонском дворце навестил Джонни Спенсер – об этом свидетельствует запись в книге посетителей.

Вскоре после его выздоровления Рейн начала распродавать сокровища Олторпа, из-за чего ее отношения с детьми Джонни окончательно испортились. Известие о продажах вызвало ожесточенную критику в прессе. Как писали журналисты The Times, в декабре 1982 года Спенсеры продали произведений искусства на два миллиона фунтов. Средства должны были пойти на реконструкцию и смену обстановки в Олторпе, но в сентябре этого же года Спенсеры купили три дома в Богнор-Реджис, поэтому подобные утверждения казались более чем сомнительными.