Подбельский - Борис Расин

Только в начале апреля трибунал печати был упразднен и все дела о преступлениях против власти со стороны газет и журналов были переданы в Московский революционный трибунал,

В марте 1918 года правительство во главе с Владимиром Ильичем Лениным переехало в Москву, а в начале апреля Подбельский был назначен Народным комиссаром почт и телеграфов Советской республики.

Надо было осваивать новую, еще незнакомую отрасль хозяйства. И Вадим Николаевич Подбельский целиком отдался этой работе.

«НАРКОМАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ, ИМИ ДЕЛАЮТСЯ…»

Трудный, а главное — запущенный участок работы достался Вадиму Николаевичу Подбельскому. Огромная страна имела всего лишь около десяти тысяч учреждений связи, из них только одна шестая приходилась на азиатскую часть страны. Из ста сорока тысяч верст почтовых путей больше трети проходили по проселочным и шоссейным дорогам. По знаменитым неустроенным российским дорогам!

Очень медленно шло строительство телефонных и телеграфных линий.

Через несколько дней после назначения новый Народный комиссар почт и телеграфов был принят Владимиром Ильичем Лениным. Наконец исполнилась заветная мечта Подбельского — он встретился с Лениным.

Беседа, начавшаяся в десятом часу вечера, затянулась до полуночи.

Владимир Ильич говорил о необходимости улучшить работу связи, о приближении почты, телеграфа и телефона к населению, о привлечении широких масс почтово-телеграфных служащих к управлению ведомством.

Его интересовал и состав комиссариата, дисциплина и партийная прослойка. Неожиданно он задавал вопросы, касающиеся лично наркома — о его самочувствии, семье.

Вадим Николаевич все время чувствовал на себе внимательный взгляд собеседника.

Прощаясь, Владимир Ильич просил Подбельского подготовить проект декрета об управлении почтово-телеграфным ведомством.

Через несколько дней Подбельский снова был у Председателя Совнаркома. Владимир Ильич, внимательно прочитав проект декрета, предложил кое-что изменить и тут же принялся править.

На следующий день проект был представлен Совнаркому.

Чтобы управлять большим и разветвленным почтово-телеграфным ведомством, надо хорошо знать положение на местах, и Подбельский предпринял объезд целого ряда губернских городов.

Он волновался, отправляясь в первую поездку. «Приедешь, устроят торжественную встречу, наговорят уйму хороших слов, отрапортуют всеми правдами и неправдами, что все обстоит благополучно, а потом сами же будут посмеиваться: «Ну и чудак же этот народный комиссар — наворотили ему целый воз всякой чепухи, а он и доволен». Подбельский решил выяснить истинное положение дела не по бумажным отчетам и не в кабинетах начальников контор и агентств.

Скромно одетый, в кожаной тужурке, какие в то время носили многие, народный комиссар появлялся в почтовых отделениях, на почтамтах, на телеграфе в разных городах. Он ничем внешне не отличался от обычных посетителей.

Вот он в Нижнем Новгороде. С вокзала он не пошел сразу к начальнику конторы. Несколько часов провел на почте и телеграфе как рядовой посетитель. На почтамте ходил от окошка к окошку и наблюдал за тем, как обслуживают клиентов. А их здесь толпилось много — крестьяне, рабочие, служащие. В основной массе — люди неграмотные, в политической обстановке не разбирающиеся.

У окна приема телеграмм нарком задержался. Подошел крестьянин и робко спросил:

— В Луганск можно телеграмму отправить?

Принимавший телеграммы служащий недоуменно посмотрел на соседа,

— Слышишь, в Луганск можно, что ли, принять телеграмму?

Сосед, нисколько не смущаясь, «авторитетно» разъяснил:

— Ежели срочная, то можно.

Служащий так и заявил мужику:

— Подавайте срочную телеграмму, дойдет.

Мужичок покряхтел, почесал в затылке, но все же раскошелился и заплатил за срочную телеграмму.

Подбельскому хотелось себя ущипнуть — не во сне ли увидел он эту сцену! А что, если проверить? Нарком обратился в то же окошко:

— А в Киев и Екатеринослав можно отправить телеграмму?

— Срочную можно, — последовал совершенно определенный ответ.

«Как это так, — возмущался нарком, — сидеть в Нижнем Новгороде и преспокойно принимать телеграммы в Киев и Одессу, если эти города, как и вся Украина, захвачены немцами!»

Выяснилось, что в конторе имелся список местностей, куда был прекращен прием телеграмм; в этом списке значились Ревель, Нарва, Минск, Псков и другие города, занятые во время февральского наступления немцев, но не было ни одного города Украины. Администрация конторы пыталась оправдаться тем, что Народный комиссар почт и телеграфов не присылал распоряжения о прекращении приема телеграфных отправлений на территорию Украины.

Возмущенный таким объяснением, Подбельский, стараясь быть спокойным, вразумлял чиновников:

— Может быть, центральный аппарат комиссариата и допустил какую-либо оплошность. В нем, признаться, много непорядков. Но нам не нужны администраторы, которые настолько закостенели в бюрократизме, что, зная совершенно определенно о занятии Украины немецкими войсками, принимают туда телеграфные отправления лишь потому, что комиссариат не прислал формального уведомления. Да еще обманывают при этом народ, что стоит, мол, только подать срочную телеграмму, как телеграмма обязательно дойдет по назначению.

Больше месяца продолжалась поездка Подбельского по стране. Кроме Нижнего Новгорода, он побывал в Казани, Смоленске, Ярославле.

Советской России угрожала смертельная опасность. Молодая республика была охвачена железным кольцом вражеской блокады. 25 мая 1918 года вспыхнул мятеж пятидесятитысячного чехословацкого корпуса. Действуя вместе с генералами старой армии, чехословаки в короткое время захватили большие районы на линии Пенза — Владивосток. На Севере и на побережье Каспийского моря хозяйничали англофранцузские войска, на юге бесчинствовали красновско-германские банды. Враг рвался к Царицыну, к Москве. Он уже овладел Борисоглебском и Балашовой, грозил Тамбову, — южная часть Тамбовской губернии сделалась прифронтовой полосой.

Каждая телеграмма с фронта щемящей болью отдавалась в сердце Подбельского. Тамбов! Город, в котором прошло его отрочество, где он учился, вступил на путь борьбы, стал профессиональным революционером, — над его родным Тамбовом нависли грозовые тучи.

Подбельского неожиданно вызвали в Центральный Комитет партии.