Три женщины - Владимир Лазарис

Любовницы дружно захихикали, но состроили серьезные мины, едва Куччи покосился на них.

— Как же вы его устраняете? — улыбнулась Маргарита.

— О, синьора, разными способами.

— А как смотрят на эти разные способы местные власти?

— Как и полагается смотреть тем, кто ест из моих рук. — Куччи осмотрел свои руки с ухоженными ногтями. — В Риме — парламент, премьер-министр, король, а здесь — я.

Маргарита встречалась с сельскими учителями, священниками, полицейскими. От них она узнала, что местные мафиози просто убивают всех, кто им мешает, невзирая на звание и положение. Во время этих встреч Маргарита спросила кого-то, как на Сицилии называют Куччи.

— Капо[152], — ответили ей.

По следам своей поездки Маргарита написала:

«Никто так не боготворит лидера, как итальянцы. Если итальянцами хорошо командовать, они — лучшие солдаты в мире. Они жизнь отдадут за того, кто (…) ими командует (…) Они поклоняются (…) кумиру, которого себе сотворили. За ним они пойдут в огонь и в воду. Это доказано всей нашей историей. Даже (…) мафия — не что иное, как проявление этой национальной черты»[153].

* * *

Получив в парламенте треть мест, социалисты старались ослабить правительство, накаляя обстановку в стране. Дело дошло до того, что в традиционно католических аграрных районах социалисты силой загоняли крестьян в коммуны и наказывали непокорных, уговаривали население не ходить в церковь и перенесли день отдыха с воскресенья на понедельник. Те, кого они сумели привлечь на свою сторону, стали давать своим детям такие имена, как Атеист, Бунт, Ленин. А в промышленных районах одна стачка сменяла другую, на фабриках создавались советы по образцу большевистских в России. Один конфликт с работодателями кончился тем, что полмиллиона рабочих захватили заводы и фабрики и подняли над ними красные флаги. Были случаи, когда поднимали и черные флаги анархистов, а то и те и другие вместе. Выставлявшуюся охрану называли тоже по русскому образцу «красногвардейцами».

Муссолини выступал за стачечную борьбу, но при непременном условии, что революция, к которой она приведет, не будет большевистской. Однако его опасения были напрасны. Не прошло и двух недель с момента захвата заводов, как стало ясно, что ни сами рабочие, ни их профсоюзные лидеры, ни руководство социалистической партии не знают, чего добиваться стачками — улучшения условий труда или революции. Правительство не замедлило этим воспользоваться и повысило жалованье рабочим, а Муссолини поспешил объявить, что «большевистские планы» социалистической партии потерпели поражение и победы добилось итальянское рабочее движение. Муссолини хорошо знал, что итальянцы — будь то промышленники или торговцы, крестьяне или рабочие, армейские офицеры или полицейские, чиновники или студенты — боятся большевистской революции и все они ненавидят правительство. Что это за правительство, которое не может справиться с социалистами! Вот они и дают деньги фашистскому движению и пополняют его ряды. За один только 1920 год численность этого движения выросла с одной тысячи до двадцати!

Муссолини с Маргаритой выработал новую линию поведения. Теперь он не уставал повторять, что только фашисты способны защитить традиционные итальянские ценности от большевистского варварства.

Такая стратегия устраивала правительство, и оно пошло на негласный союз с Муссолини. Пусть спускает, как гончих, своих громил на социалистов, едва те поднимают голову.

Политические страсти накалялись. Маргарита помогала Муссолини не покладая рук. Она забросила и газетную работу, и друзей, и даже для любимой Ады у нее не оставалось времени. Не только Маргарита — члены ее семьи служили Муссолини верой и правдой. Восемнадцатилетний Амедео вступил в фашистское движение и целыми днями пропадал на митингах и курсах боевой подготовки, а Чезаре стал юридическим советником руководства фашистского движения.

В благодарность за Маргаритину безграничную преданность Муссолини устроил в Милане большой траурный митинг, посвященный третьей годовщине гибели Роберто. Муссолини дал указания своим молодчикам не трогать на церемонии социалистов, чтобы не осквернять память Роберто.

Сотни фашистов набились в большой зал недалеко от дома Маргариты. Она со всей семьей сидела на почетном месте у самой трибуны.

Поднявшись на трибуну, Муссолини рассказал об основных вехах, увы, короткой жизни Роберто, зачитал отрывки из его писем Маргарите и текст представления Роберто к золотой медали, которой правительство так и не наградило его посмертно. Напомнил о братской могиле где-то в горах, в которой лежит Роберто, и закончил выступление так:

— В той ли Италии мы живем, за которую молодой солдат отдал свою жизнь? Нет. Нам предстоит изменить Италию, чтобы принесенные за нее жертвы не оказались напрасными. Долг совести — вот, что обязывает нас бороться с внутренними врагами.

Зал ответил продолжительной овацией.

На этом же митинге Муссолини наградил Маргариту специальным золотым значком, который получали только основатели «Фаши ди комбаттименто».

Муссолини каждый день писал в дневнике о своей любви к Маргарите.

* * *

Муссолини чуть не погиб в авиакатастрофе во время занятия с летным инструктором. Они взлетели с маленького аэродрома, почти тут же заглох мотор, и самолет рухнул, врезавшись в землю левым крылом. Утром того дня суеверная Ракеле уговаривала его не лететь: ей приснилось, что он разобьется. Инструктор почти не пострадал, — и ему удалось вытащить из-под обломков окровавленного ученика. У Муссолини были порваны связки на ноге и сломана левая рука. Муссолини позвонил Ракеле и Маргарите сказать, что он вне опасности. Инструктор отвез его к врачу, а оттуда — домой. Несколько дней спустя Маргарита навестила Муссолини. Войдя во двор, она увидела типичную крестьянку, которая стирала белье, подоткнув подол платья.

— Я хотела бы видеть синьора Муссолини, — сказала Маргарита.

Женщина вытерла руки о подол и подозрительно осмотрела Маргариту с ног до головы.

— А вы кто будете?

— Передайте, пожалуйста, что пришла синьора Царфатти.

Взгляд крестьянки стал откровенно враждебным. Ни слова не говоря, она вошла в дом, и оттуда донесся ее визгливый голос: «Там твоя краля стоит-дожидается!» «Что же ты ее не впустила?» — раздался голос Муссолини.

Только теперь Маргарита догадалась, что это жена Муссолини. Когда Ракеле вышла к ней, Маргарита объяснила, что пришла обсудить с Муссолини газетные дела. Ракеле была вне себя от ярости. Как «эта женщина» посмела войти к ней в дом!

Стоило Маргарите уйти, как Ракеле подошла к Муссолини и прошипела:

— А ведь правду говорят, что у людей стыда нет. Мне бы взять да и вышвырнуть ее вон. А я-то! Тебя, дурака, побоялась!

Не прошло и месяца после того, как Муссолини оправился от авиакатастрофы, а его уже снова поджидала смертельная опасность. К нему домой явился какой-то молодой человек. Ракеле ему