Следователь по особо секретным делам - Алла Белолипецкая

– Вы сами это поняли, или вам кто-то сказал? – спросил между тем Валентин Сергеевич, но тут же и махнул рукой: – А, впрочем, неважно! Было и еще кое-что. И, если вы хотите Давыденко помочь, я прошу вас выслушать меня.

Николай уже хотел вставить что-нибудь язвительное, но потом передумал. Он уже знал верный способ выяснить, кто именно забрал брезентовые перчатки из стола Самсона, и от кого Хомяков получил черную папку. Так что сказал почти спокойно:

– Хорошо, Валентин Сергеевич, я вас слушаю.

Смышляев пару секунд помолчал, собираясь с мысли, потом начал говорить:

– Во-первых, арест Давыденко заставит, я надеюсь, истинного преступника потерять бдительность. Он будет думать, что его план сработал: он пустил нас по ложному следу. Во-вторых, в КПЗ уголовного розыска ваш выдвиженец будет в большей безопасности, чем здесь, у нас. Причины, я думаю, вам объяснять не нужно. В-третьих, когда истинный преступник будет разоблачен, с Давыденко сразу же снимут все обвинения. Да, да, я знаю, что вы хотите сказать: если настоящий убийца не предстанет перед судом, то доброе имя Самсона Ивановича вряд ли удастся восстановить. Но я вам обещаю: с Давыденко всё будет в порядке. При любом раскладе.

«Я тоже нечто подобное Самсону пообещал», – подумал Николай. А вслух произнес:

– Давыденко успел сказать мне кое-что – до того, как за ним пришли товарищи с вашим ордером. Думаю, разоблачить преступника будет не так уж трудно. Иное дело – как обезопасить всех нас от ледяного призрака.

– Если под разоблачением преступника вы понимаете арест Святослава Данилова, – сказал Смышляев. – То должен вас огорчить: с этим придется повременить. Он вчера покинул Москву. И свидетель – водитель такси – показал: Данилов прибыл к Казанскому вокзалу в сопровождении некой дамы. Но железнодорожная милиция уже получила ориентировку на них обоих. Наши коллеги по «Ярополку» – в основной своей массе профаны в оперативной работе, следы за собой заметать не умеют…

– Покинул Москву? – изумленно переспросил Николай. – А своего призрака оставил здесь?

– А откуда вы знаете, что призрак остался здесь? – спросил Валентин Сергеевич.

Николай вздохнул, с силой потер затылок, взлохмачивая волосы, и принялся рассказывать.

8

Лара уже в десятый или одиннадцатый раз набирала номер служебного телефона Николая. И всё – безрезультатно. А ведь ей было, что ему сообщить! Изучив очередные кипы старых газет и покрывшись пылью с ног до головы, Лара сумела выяснить не только имя и отчество господина Назарьева со старой фотографии – она сумела отыскать важнейшие детали его биографии. И по всему выходило: тот способ сладить с призраком, о котором упоминалось в пропавшей части переписки между Стефанией и Платоном Александровичем, имел прямое отношение к человеку с дагерротипа.

Лара выслушала двадцатый по счету длинный гудок, опустила трубку на рычаг и протяжно вздохнула – так некстати было сейчас это промедление! А главное – куда Коля мог запропаститься? Она боялась даже осознанно подумать, чтобы не накаркать: не случилось ли у него еще одной встречи с Ганной Василевской?

Время близилось к часу дня. И Лара подумала: она может уйти на обед, доехать на метро до «Площади Дзержинского» и вызвать старшего лейтенанта госбезопасности Скрябина к проходным здания НКВД. Конечно, его вообще могло не оказаться в Наркомате, но у Лары уже просто не оставалось терпения – сидеть на месте и продолжать названивать ему.

Она подхватила со стола свою сумочку и уже пошла к дверям закрытого для посетителей зала дореволюционной периодики, где она в полном одиночестве проводила свои изыскания. Но тут эти двери вдруг стали открываться – медленно, издавая натужный скрип. А затем в библиотечный зал протиснулся бочком мужчина: в форме НКВД, но без ремня и без фуражки на голове, рослый, плечистый, с всклокоченными темно-русыми волосами. Он тут же прикрыл за собой двери, и на правом рукаве его гимнастерки цвета хаки Лара увидела наполовину засохшие пятна крови.

– Лариса Владимировна, – умоляюще произнес вошедший, – только не кричите!

Он вскинул перед собой обе руки – ладонями вперед. И на его запястьях блеснули вороненой сталью кольца наручников, соединенные цепочкой.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРОПАВШИЕ ПИСЬМА.

Глава 9. Призраки в Москве

19 июля 1939 года. Среда

1

Когда Скрябин закончил свой рассказ о ночном происшествии на Моховой, Валентин Сергеевич помолчал немного, что-то обдумывая, потом сказал:

– Вы не должны никого в «Ярополке» ставить об этом в известность. Ну, кроме Кедрова, пожалуй. И что там с Ларисой Рязанцевой? Она готова присоединиться к нашему проекту?

Еще вчера Николай сказал бы с огорчением: «Нет, пока не готова». Но сегодня он выговорил эти слова почти что с радостью. Больше он уже не думал, что «Ярополк» – это подходящее для Лары место.

– Жаль, – вздохнул Смышляев. – А что вы собираетесь делать с мячиком? С материальным, я имею в виду. Вы не считаете, что его следует уничтожить?

– Не думаю, это поможет в борьбе с призраком Ганны, – сказал Николай. – Это было бы слишком просто. Тот способ, который в прошлом веке отыскали сестра Ганны и Платон Хомяков – он явно был другим.

– А если Ганна ведет охоту именно за этим предметом?

И Скрябин хотел уже ответить, что вряд ли: у неё имеется его эктоплазменный аналог. По крайней мере, имелся до вчерашнего вечера. Но тут черный эбонитовый телефон на столе у Валентина Сергеевича зашелся надтреснутым звоном. Руководитель проекта «Ярополк» снял трубку, послушал пару секунд (до Скрябина доносилось только заполошное неразборчивое бормотание), и так побледнел, что Николай даже испугался: как бы Смышляев не лишился чувств. Но нет: бывший актер и режиссер был крепче, чем это могло показаться. Он опустил трубку на рычаг, потянулся к стоявшему на столе графину с водой, налил себе полный стакан и одним духом всю воду выпил. И только после этого поднял глаза Николая, который всё это время неотрывно на него смотрел.

– Давыденко сбежал из-под стражи, – сказал Валентин Сергеевич. – По дороге, прямо из черного воронка.

– Что – всё-таки убил кого-то? – похолодел Николай.

– Слава Богу, нет. Руки ему сковали не за спиной – спереди. Так что он сумел оглушить охранника, который ехал с ним в арестантском отсеке. А потом выбил дверь «воронка» и