Грёзы. Проклятие Василины - Галия Николаевна Трушечкина

его пальто, смешили Соню, прощались с нею и с полюбившейся всем кошкой. Виктор уже исчез, и никто не мешал им, вклиниваясь в разговор с мрачными репликами.

Но пришло время уходить. Улица встретила Васю холодным ветром, освежающим мысли, и звёздами в небе, пробивающимися сквозь свет фонарей. Город ещё шумел, но окна многоэтажек всё больше загорались: люди расходились по домам.

Вася с Тимуром медленно двинулись вперед, и вскоре она сообразила, где они находятся – совсем недалеко от Чулковского моста! А значит, можно пройти пару остановок, приходя в себя после тяжелого, странного дня, а от «Рио» вызвать себе такси до дома.

– Мне нравится маршрут, – согласился Тимур. Он, кажется, немного мёрз, но всё равно собирался провожать её. Это было приятно.

Они миновали полукруг бетонных шаров, огораживающих тротуар. На этих шарах кто-то белым баллончиком нарисовал улыбающиеся смайлики, и Вася невольно улыбнулась им в ответ.

Они подошли к куполу Тульского цирка, по табло перед которым бежала строка с объявлениями о ближайших представлениях, и телефон Васи вдруг завибрировал. Она нащупала его в кармане пуховика и тяжело вздохнула: звонил Дима. «Интересно, чего он хочет?»

– Алло? – сказала она, неохотно ответив на вызов.

– Вась, привет, – голос Димы показался ей каким-то странным. Друг вроде бы и улыбался, но что-то было не так. Он словно пытался скрыть что-то.

– Привет-привет, – осторожно ответила Вася, начиная подозревать… – Как твои дела?

– Да вот, – небрежно ответил он, – гулял сегодня, тебя видел.

– О, – Вася моргнула и замедлила шаг. Значит, не показалось. Она заставила себя непринужденно улыбнуться. – А чего не подошел?

– Так ты была с другом, – голос Димы чуть заметно дрогнул, и Вася сжалась, чувствуя себя совсем никчёмной.

– Да, с Тимуром, – почему-то ей показалось, что назвав имя, она придаст убедительности своим словам. – Но ты мог подойти. Он просто друг!

– Просто друг? – повторил Дима без всякого выражения. – Как я?

– Дима, – Вася почувствовала, что краснеет. – Не как ты! Таких, как ты, больше нет!

Дима промолчал в ответ. Она слышала дыхание друга и жалела, что не может сейчас его коснуться. Обнять…

Может, видеозвонок исправил бы ситуацию? Хотя нет, ведь Тимур сейчас рядом…

– Ладно, Вась, – сказал Дима наконец. – Я подумаю. И ты… подумай. – Он тяжело вздохнул. – Я уже не знаю, что между нами происходит. И происходит ли хоть что-то…

– Дим!.. – Вася оторвала смартфон от уха и удивлённо посмотрела на экран. Он сбросил звонок!

– Парень? – Тимур, оказывается, всё это время стоял рядом и смотрел на неё. Вася содрогнулась. Он ждал, пока она закончит разговор, и всё слышал!

Она мотнула головой:

– Друг. Лучший.

Тимур поднял брови.

– Но, кажется, его это не очень устраивает?

Вася подняла руку и с силой потёрла лоб:

– Он нашел не самое удачное время…

– Понимаю. Но ты его ранишь.

«От тебя это звучит издевкой. Мне нравишься ты, а не Дима».

– Тимур, не будем об этом, – Вася медленно выдохнула, сложив губы трубочкой. – Правда, мне сейчас вообще не до него…

В молчании, они двинулись дальше. Тимур пытливо поглядывал на Васю, а она старалась делать вид, что этого не замечает. Впереди маячил освещённый фонарями Чулковский мост.

Позднее Вася десятки раз проклянет себя за то, что решила пойти пешком в тот вечер.

Но до моста, где их уже ждали, оставалось ещё несколько сотен метров, наполненных самыми грустными мыслями.

Глава 16. Тёмные воды

Подходя к мосту, Вася засмотрелась на уходящую вдаль набережную, освещенную тонкой белой цепью фонарей. Над ними нависал тёмный тульский Кремль, затаившийся в ночи, как исполинский зверь с горбатой спиной, покрытой раздвоёнными зубцами.

Где-то там, под башнями, бродил призрак маленькой девочки, о котором рассказывал Дима…

«Что же мне делать? – подумала Вася, вспомнив друга. – Если я откажу, то лишусь его. Если же не откажу…»

Вася покосилась на Тимура. Он молча шел рядом, еле заметно улыбаясь и пряча руки в карманах пальто.

«Я ему вообще интересна? Или как Соня – вынужденный товарищ, глупая девчонка, о которой надо заботиться? Как же всё сложно…»

Смущение, повисшее в воздухе после того звонка, стало вконец невыносимым, и Вася решила заговорить первой, не придумав ничего лучше, чем спросить:

– И всё же, почему ты так не любишь дядю?

Тимур замедлился и задумчиво взглянул на неё, будто даже не удивившись внезапному вопросу.

– Он смотрит на нас всех свысока. Думает, что умнее и опытнее нас всех. – Тимур невесело, но с едва заметным злорадством усмехнулся. – Хотя ум – дело поправимое, в его случае…

Вася открыла рот, намереваясь спросить, что он имел в виду, но Тимур уже продолжил:

– Твой дядя пытается нас учить тому, как жить, управляя Грёзами. Но будем откровенны, Вась. Разве то, о чём он говорит, правильно? – Он пожал плечами. – Да, люди всегда создавали Грёз. Но это не делает этих тварей чем-то хорошим. По мне, так они чудовища. Как и Виктор!

Они дошли до моста и двинулись по нему. Ветер колыхал уцелевшие с осени оборванные паутинки, веющие между бугристых черных перил с редкими желтыми вкраплениями – гербы Тулы, серпы и молоты, символические колосья…

Рядом, за высокими бордюрами, проезжали редкие автомобили. Со стоянки у «Макси» доносился шум мотора – кто-то пугающе смелый дрифтовал там на машине, расчерчивая подмерзший асфальт следами шин.

Далеко внизу под тонким льдом текли темные, таинственные воды Упы. Вася приблизилась к ограде у покрытого желтой краской герба Тулы, пытаясь их разглядеть, и замедлила шаг.

Тимур притормозил вместе с ней, не переставая тихо говорить:

– Если назвать что-то романтично, «Грёзами», то можно забыть, чем они являются на самом деле. Вась, ведь во многих религиях шла речь об этом!

Вася удивлённо посмотрела на друга. Об этом она не задумывалась…

– Назови тварей Грёзами, – продолжил Тимур задумчиво, – и они не кажутся такими страшными. А назови их чертями – и всё уже немножко по-другому, да? – Тёмные глаза сверкнули. Свет фонаря, падающий сверху, делал смуглое лицо Тимура бледным, отбрасывал на щеки длинные тени от густых ресниц. – Мы платим душой демону, чтобы черти оставались с нами вместо наших близких. Притворялись ими. Да ты просто подумай об этом!

«А ведь действительно, – нахмурилась Вася. – Ведь Персик только притворяется собакой. И бабушка Сони – не тот человек, каким она была до смерти. Но разве Соня могла поступить иначе? Девочка, потерявшая последнего родного человека..»

– Это такое искушение… – пробормотала она, обхватив себя руками.

Вдалеке, где заканчивался мост, раздался звук тормозов и нервный автомобильный сигнал: кто-то перебежал дорогу перед