Сценарий «Шербет» - Виталий Сертаков

— Ты спрашивал, как давно твоя жена посещает «Ирис»?

— Нет…

— А в каких клубах она еще бывает, говорила?

— Во многих… но я узнавал сам.

— Иными словами, котик, ты за ней шпионил, верно? Тебе нравится подглядывать за женщинами? Тебе нравится смотреть, как они поправляют одежду, нравится заглядывать в женские уборные?

— Я не подглядываю за женщинами…

— Почему ты сам не спросил ее об этой пташке?

— Потому что…

Как я могу объяснить ей, что Ксана запустит мне в голову пудовой вазой при малейшем подозрении на слежку? Или выскочит из дома в одной ночной рубахе, и мне придется искать ее в два часа ночи на улице?

— Ты боишься ее? Черт подери, котик, да ты просто боишься.

— Я не боюсь, я люблю ее! И оставь Ксану в покое, сто раз тебя просил, займись своим делом.

— Я не халтурю, милый. — Коко проводит языком по разбитой губе и смотрит честным, издевательским взглядом.

— И не называй меня «милым»!

— Что ты так размяукался, котик? Где твоя офицерская выдержка?

Я сам не пойму, где моя выдержка. Никогда такого не было, чтобы срывать раздражение на незнакомом человеке. Я пытаюсь убедить себя, что Коко не пыталась меня поддеть или разозлить, она действительно честно отрабатывает деньги. Просто она понятия не имеет, каково это — метаться в два часа ночи между самыми злачными барами на подземных уровнях, заглядывать в лица пьяным гетерам, получать тычки от секьюрити и выть от злости на себя и на весь несправедливый мир. Я болен этой женщиной и никому не могу сказать об этом. Могу только извиниться перед Коко за то, что поставил под сомнение профессионализм «детективного бюро». Когда госпожа Фор берется кому-то помочь, это делается на высшем уровне, а я усомнился и позволил себе нагрубить. Я теперь должник, сколько бы денег ни принес, пока сестра Клео не скажет сама, что долг погашен.

— Извини, — говорю я, — извини, пожалуйста. Просто я люблю ее и не могу об этом говорить…

— Нет проблем, — ровно сообщает Коко и смотрит на меня как-то странно. — Нет проблем, котик. Я лишь хотела заметить, что твою жену тоже не берут «Ноги Брайля». Ее тоже нигде нет…

…Начало «Реаниматоров» вдохновляет! Кровь брызжет прямо в камеру, по внешнему фильтру стекают розовые капли. Ведущая кончиком языка прикоснулась к лезвию бритвы; отсветы прожекторов пляшут на закаленной стали. Почти наверняка рана неопасная, но мы, все четверо, разом отпрянули от экрана.

— Вот это да!.. — потрясенно зашептала Андрюхина сестра. Остальные ребята не нашлись, что ответить. Я заметил, что никто не ест и не пьет, и тогда впервые задал себе вопрос: а правильно ли мы поступили, что взялись смотреть этот бред?

Такой притягательный бред…

Ведущая кладет ладонь поверх раны. Алые ручейки торопятся между пальцев. На заднем плане в полумраке какая-то возня и всхлипы.

«Именно так, — мечтательно шепчет белокурая солистка. — Именно так. Нас нельзя остановить, как нельзя вашими слабыми ручонками онанистов остановить кровь из артерии. Нельзя загнать обратно в вены желания народа, нельзя нас заставить жевать сладкую промокашку!»

Все игроки подписали контракты. Все прошли психологический тренинг, все оформили грандиозную страховку.

Теперь миллионы зрителей увидят, как доставленные особым транспортом спецы приведут приговоры в исполнение. Этих «исполнителей» так и тянет назвать палачами, их лица скрыты кожаными капюшонами, а фигуры прячутся под бесформенной мешковиной. Сладенькая певица-ведущая сообщает, что к маскировке пришлось прибегнуть в целях безопасности. Чтобы обезопасить исполнителей от возможного гнева родственников будущих жертв. Хотя какие же это жертвы, смеется рокерша, если гребут столько нехилого бабла. Она так и выражается на всю страну…

Впрочем, по той ловкости, с которой мужчины управляются с беззащитными жертвами, можно предположить немалый опыт в подобной деятельности.

Участников не зря привезли на первый тур связанными; кто-то из женщин, вытянувших «черную метку», сразу начинает плакать и отбиваться. Она вопит, что передумала, чтобы ее немедленно отпустили, что ее проигрыш был нарочно подстроен…

Один из мужчин в капюшоне коротко бьет пальцем в живот. Женщина падает в грязь и скулит, подтянув колени к животу. Камера очень близко показывает остальных членов команды. Они не вытянули «черных меток», но выглядят не лучшим образом. Их побледневшие лица заливает пот, хотя на свалке ночь; они озираются, силясь что-то разглядеть из-под плотных повязок.

Все сделано потрясающе; мы забыли о пиве и чипсах. Мы переглядываемся и спрашиваем друг друга, правда это или лажа. Но наверняка никто из миллионов зрителей не может сейчас ответить на этот вопрос.

— В этом главная фишка, — хохочет с экрана солистка группы «Утренний инцест». — Мы предупреждали вас, два месяца мы вас предупреждали, что никто и никогда не сможет угадать, правда это или розыгрыш. Сказать по секрету — то, что вы увидите, будет здорово смахивать на правду, но тогда нас попросту закроют и посадят за решетку! А я не хочу за решетку, я там уже была, и там дерьмово, скажу я вам! Так что, девочки и мальчики, проще считать, что вы смотрите полную лажу, вроде рестлинга… А теперь задумайтесь, какого черта эту невинную лажу запретили к показу? Ха-ха…

Реклама систем безопасности, реклама новой модели шокера. Вспыхивают десятки прожекторов. Захламленный пейзаж, железнодорожные ветки пром-зоны, чайки гнездятся в окнах цехов. Поваленные строительные краны, замершие заводские котельные, продавленные крыши, пустые дыры окон, крысиные норы. Можно долго спорить, в каком из городов России начались съемки. Их слишком много, городов, где жители никуда не уходили, а просто кончились.

Женщину, пожелавшую выйти из игры, два амбала волокут к машине. Восторженному зрителю обещано, что эту неуравновешенную особу первой опустят в емкость с цементом. Команде будет нелегко ее найти и спасти.

— Мы будем реанимировать своими силами, чуваки! Никаких там дефибрилляторов и искусственных почек!

Кого успеем, того спасем. Если найдем, конечно!

Смех осветителей, смех операторов, разбегающихся по вертолетам. С игроков снимают повязки. Звучит мазурка. Игра началась…

…Кажется, Коко о чем-то меня спрашивала или опять сказала какую-то гадость о Ксане. Я не расслышал, я просто не желаю слушать подобные бредни. С кем бы Ксана ни была, чем бы ни занималась, это только мое дело! «Бюро добрых услуг» госпожи Фор имеет отменную репутацию, особенно когда требуется разыскать человека и нежелательно поручать этот поиск силовикам. Я хочу сказать Коко, что уважаю ее старание, но тут она открывает дверь и выходит из машины. Снаружи идет дождь, на мокром асфальте растекаются два раздавленных томата. Очевидно, целили в нас, но произошел недолет.

Коко щелкает зажигалкой, закуривает и присаживается вплотную к границе света, падающего из салона. Она собралась пописать на улице.

Я застываю с распахнутым ртом. Слишком быстро все произошло, и слишком часто пассия Марианны ставит меня в тупик. Дверца в «бентли» уезжает вверх, ощущение батискафа на морском дне только усиливается. Полукруглая черная дыра между меховых накидок и переливчатого бархата сидений.

В салон врывается сложная смесь запахов; тут и вонь гниющей помойки, и аромат топящейся неподалеку бани, и скошенная сочная трава, и навоз, и горелая пластмасса…

Коко хихикает снаружи. Не то ее забавляет мой ошалевший вид, не то разрозненные кучки пьяных аборигенов, снующих за обочиной. Похоже, ее спектакль удался на славу, ничего более оскорбительного для метателей тухлых помидоров белокурая фурия придумать не могла. В другой раз я, пожалуй, восхитился бы ее отвагой, но не сейчас. Чувство опасности, не оставлявшее меня с момента приземления в «потерянной деревне», достигает максимума. Холодные капли дождя врываются в салон, хлещут меня по лицу. Где-то в подводной дали перемигиваются тусклые лампочки в окнах избушек и тлеет сигарета Коко; кажется, эта ненормальная напевает.

Она возвращается, как ни в чем не бывало, и «бентли» резко берет с места. Так резко, что на меня выплескивается минералка из стаканчика на столе. На том месте, где мы только что стояли, происходит вспышка, и слышен негромкий сухой хлопок. Можно представить себе, как шарахнуло на самом деле! Кто-то из доброжелательных селян не поленился выстрелить по нам из гранатомета или из чего-то в этом роде. Скорее всего, самодельное устройство. Если бы алкаши пальнули пятью секундами раньше, Гирину пришлось бы нанимать нового дознавателя. На потолочных скринах я вижу несущегося по шоссе леопарда, могучие лопатки ходят как жернова в пульсирующем свете фонарей. Оказывается, «стрекозы» сопровождали машину госпожи Фор с самого начала, только я не умею ими управлять. Коко поднимает одну из камер на десятиметровую высоту. «Бентли» шпарит с бешеной скоростью, полминуты спустя прямо по курсу возникает россыпь огней, это трехуровневая развязка второго грузового кольца. Мы притормаживаем у блокпоста, минуем шлагбаум и начинаем плавный подъем по рельсу.