Страсть огня - Карина Демина

последующими за ними скулёжем, чавканьем и подвыванием. Скребущиися звуки сменились на мощные удары, зазвенели и посыпались стёкла за ставнями, заплакали сёстры, заговорили встревоженно братья. Хаук не разбирал, что быстро говорила им мать, но раздался сильный треск, как-будто нечто тяжёлое ввалилось в дом. Послышалось глухое рычание, звон мечей, звуки ожесточённой борьбы, крики старших братьев, отчаянный возглас матери, глухие удары, словно кто-то падал на пол. Затем жуткий вопль меньшей сёстры, короткий вскрик, плач и- тишина. Пусть Хаук был ещё очень мал, но отец уже начал обучать его азам боя и часто брал его на охоту вместе с братьями. Малыш понимал, что сейчас себя выдать никак нельзя, потому, что он не один и нечто ещё находится внутри их дома. Чуткий слух и острый нюх Иного позволяли слышать ему звериный запах, тяжёлое дыхание и стук не одного сердца. И не он нынче маленький охотник, нет, он чувствовал каждой клеточкой своего тела, что охотятся за ним. Потому-то Хаук затаился и не двигался, как учила его мать. Внизу послышалось сопение, что-то большое пыталось запрыгнуть к нему наверх. С третьей попытки ему это, похоже, удалось и малыш слышал, как оно принюхивается, как скребутся пытаясь удержаться на перекладинах, когти. Ничего не учуяв, зверь спрыгнул вниз или попросту, не удержав вес тела, сорвался с лестницы. Дом опустел. Малыш ещё долго просидел в остывшем за время доме. И когда и с улицы перестали доноситься звуки боя и раздался просто людской говор, Хаук приподнял голову, отряхнул с себя травы и спустился вниз, ступив босой ногой во что-то мокрое и вязкое. Мальчик посмотрел себе под ноги и не понял, отчего столько красного ягодного морса разлито на полу. "Вот влетит среднему братцу Ульву, за то, что он полез в кладовую без позволения", подумал он. Но тут Хаук вдруг увидел и самого Ульва, который полулежал на меньших сестрёнках, раскинув руки, словно хотел прикрыть их собой, уберечь.

— Ульв, Сван, Трин, — позвал их Хаук. Но ответом была тишина.

Хаук крутил головой во все стороны. Они все были здесь, в доме: его семья и два огромных пса. Хаук впервые видел гартов, совсем не ощущая страха. Он недолго их рассматривал, а отвернувшись, прошлёпал по алой жиже к матери, коснулся такого бледного, как снег, её лица, чтобы привлечь её внимание. Но она почему- то оставалась совсем безучастной к его попыткам и только продолжала лежать, глядя поддёрнутыми пеленой глазами, куда-то вверх. Ньорд, Рубен и Расмус, три старших брата, побросав свои мечи, тоже спали странным сном. Совсем растерявшись, малыш выбрался из дома, босым выйдя в морозное утро и увидел красный снег, а на нём повсюду спали множество воинов и ещё больше этих странных псов. Хаук рассматривал гартов, огромных чёрных собак, которые были гораздо крупнее, чем волки, и больше походили на уродливых медведей. Малыш стоял у порога своего дома, в одной рубашёнке, глядя на всё широко распахнутыми глазами.

— О Великий, ты жив, малыш! — он услышал вдруг до нельзя поражённый голос соседа Вигге, что был другом его отца и его правой рукой.

— Где отец? — спросил Хаук у того.

Вигге отвёл взгляд и ппомолчал. И малыш всё понял. Он вдруг ощутил, что остался совсем один. Что больше он не увидит своего отца, рослого и крепкого, как дуб, на которого малыш смотрел с неизменным восхищением. Что никогда не будет играть с тихим Ульвом. Что не увидит, как мать заплетает льняные косы его сёстрам, а те спорят, выбирая себе ленты и никогда более его старшие братья, так похожие на отца, не покатают его на плечах, не возьмут с собой на рыбную ловлю. И больше никогда его горячо любимая матушка не споёт ему на ночь колыбельную песнь. Он остался совсем один-маленький мальчик в огромном мире. Хаук понял, кто уничтожил его родных, кто убийцы. Вигге с тревогой смотрел на в молчании стоящего мальчика, такого одинокого в этом хаосе, и сердце старого воина сжалось от сострадания. Но Хаук не заплакал, его большие глаза оставались сухими. С удивлением и печалью заметил воин, как нахмурились тёмные бровки, как поджал он свои пухлые губы в какой- то не по годам упрямой решимости и как сжались в кулачки детские руки.

С того дня Вигге, с благословения короля, взял сироту к себе и растил его, как собственного сына.

Глава 17

Я верю в одну вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь.

Господин Никто

Хаук наверное задремал ненадолго и, очнувшись, с тревогой всмотрелся в лицо девушки. На смену яркому нездоровому румянцу пришла мертвенная бледность, черты лица заострились, щёки впали, Алия больше не металась, только тяжёлое дыхание со свистом и хрипом вырывалось из её груди. И Хаук понял, что она совсем недолго ещё пробудет с ним. Он в диком отчаянии склонился к ней, обхватив холодное лицо своими большими тёплыми ладонями.

— Алия, Алия, девочка, что же ты надумала, — шептал он всматриваясь в дорогие черты. — Как мне дальше жить, что мне делать в мире, где тебя не будет рядом со мной, зачем он мне? — Хаук в отчаянии запустил пальцы себе в волосы. — Зачем мне всё это без тебя? Зачем мне глаза, если я больше не увижу тебя, зачем мне эти руки если я не смогу обнять ими твоё нежное тело, не услышу твоего голоса, твоего смеха, если больше не почувствую аромата твоих волос?! Алия, — звал он, — останься, прошу тебя. Останься со мной, девочка, люби меня, как прежде. А я полюбил тебя сразу, как только заглянул в твои глаза. Слышишь, Алия, я полюбил тебя. Я не могу потерять тебя теперь, когда ты так нужна мне.

Хаук в иступлении тряс её за плечи. В каюту заскочил Олаф и пытался удержать терявшего рассудок мужчину.

— Хаук, оставь её в покое хотя бы сейчас, — увещевал он его, — ты же видишь, что она отходит.

— Нет, — зашипела он сквозь зубы.

— Оно может и к лучшему, — верзила положил ему руку на плечо.

— Ты не понимаешь, Олаф. После того, как я потерял семью, мне с Алией впервые захотелось жить. Впервые за двадцать два года. Она как воздух для меня, которым дышу, а ты говоришь, что без неё лучше. А я задыхаюсь без неё.

— Ты любишь её, Хаук, — верзила обречённо опустил большие руки.

— Да. Люблю. Теперь я это знаю. Слишком поздно ко мне пришло это понимание. Она так искала эту