Наследница поневоле (СИ) - Литовская Даша

На языке, кажется, до сих пор привкус чего-то горчащего, а голова почему-то раскалывается так сильно, что хочется окунуть ее в ванну со льдом.

Но усилием воли я все же разлепляю глаза и вижу перед собой лицо Ярослава. Он склонился так низко, что я запросто могу разглядеть темную радужку его глаз, пышные ресницы и маленькие вкрапления щетины на скулах. Мужчина держит мою голову и осторожно помогает сесть.

Осознание того, что произошло, приходит гораздо позже. Наверное, только спустя минуту или две после того, как я прихожу в себя. И ей-богу, было бы гораздо легче, если бы я вообще ничего не вспоминала!

Я тут же отчаянно хватаюсь похолодевшими пальцами за шею, но нащупываю лишь гладкую кожу в мурашках.

— Его нет. — растерянно, осипшим от волнения голосом произношу я. — Колье. Он украл его! Вайндберг! Нотариус! Он украл его! Господи, какая же я дура! — с этими словами я подскочила на ноги, и во все глаза уставилась на Ярослава. — Идем! Нам нужно его найти! Может быть он еще не успел уйти!

От запаха, осевшего будто бы в голове меня, все еще мутило, а сознание путалось, но я отчетливо осознавала одну единственную вещь — из-за своей доверчивости я только что потеряла шесть миллионов долларов!

Яр вдруг сильно сжал мои плечи и даже немного тряхнул, заставляя посмотреть на него и не поддаваться накатывающей панике.

— Ты в порядке? Что-то болит? Он ударил тебя? — процедил он почти по слогам.

— Нет. С ним был еще кто-то, он подошел из-за спины и приложил платок с чем-то сильно пахнущим. Я отключилась сразу же.

— Ты здесь как минимум пол часа. Думаю, они уже успели уйти.

Пол часа? Мне казалось, что прошло от силы пару минут! Отчаяние пробирается в мысли, и вызывает жгучее желание схватиться за голову и рвать на себе волосы.

— Черт! Какая же я дура! Он хотел поговорить! Сказал, что у него есть важная информация, а я поверила, понимаешь? — жгучие слезы обиды за собственную оплошность уже собираются в уголках глаз. — Господи, а ведь я считала себя умной… Подожди, а… как ты понял, где я? Как ты меня нашел?

— Не время для самобичевания, Полина. Вайндберг работал на Гроздицкого всю свою жизнь. Ни у кого бы ни возникло мысли не доверять ему. — довольно жестко осекает меня мужчина. И вдруг обхватывает за талию, разворачивая. Я как могу, верчу головой, чтобы увидеть, что он собирается делать. Ярослав как-то странно шарит в подолах шуршащей юбки, где-то в районе бедер и вдруг снимает с ткани маленькое круглое устройство, размером не больше таблетки.

— Что это? — удивленно спрашиваю я, пока мужчина прячет «таблетку» в нагрудный карман пиджака.

— Такие вставляют в ошейник собакам, чтобы найти их, когда потеряются. Решил позаимствовать ее у Андрея. На всякий случай.

Я ничего не отвечаю, а просто изумленно молчу. Когда он успел все это провернуть?

— Ты споткнулась, пока шла в лимузин. — будто прочитав мысли, отвечает мужчина.

— Ясно. — тихо откликаюсь я и опускаю глаза. Сколько бы мне пришлось еще тут пролежать, не подумай Ярослав о подобных вариантах развития событий? Это еще хорошо, что меня просто бросили тут, а не похитили и выкинули куда-нибудь в реку. От этих мыслей я неосознанно передергиваю плечами. — Спасибо. — подумав еще мгновенье, неуместно благодарю я.

— Нужно вызвать полицию. Сообщить Андрею и остальным.

— Его офис тут, за углом. — вдруг вспоминаю я нашу вторую с Вайндбергом встречу. — Я была там! Может быть еще есть надежда его найти?

— Я съезжу. — тут же отзывается Ярослав. — А ты сообщи Андрею.

В голове в этот миг творится полный хаос, но при мысли о том, что мне придется рассказывать красавчику, что по собственной глупости я лишилась колье — я готова провалиться сквозь землю.

— Я еду с тобой! — решительно отрезаю. — Объясню ему по телефону.

Надежда умерла, когда двери офиса оказались заперты. А дождавшись полиции и взломав их, мы обнаружили лишь пустующее помещение, не имеющего ничего общего с тем, короткое я запомнила. От нотариуса и след простыл.

Просидев в полицейском участке до самой глубокой ночи, давая показания и составляя заявление, я была так морально истощена, что не могла и соображать нормально. От полицейских толку мало. Помнится мне дело того, кто вскрыл мою квартиру до сих пор «усердно» расследуют, однако не продвинулись ни на грамм.

Мы с Ярославом отправились в поместье, где до сих пор бессонно ждала вся семья Разумовских, только под утро.

— Все это слишком странно. — задумчиво бросил Яр по дороге, а я лишь обреченно откинулась на сиденье авто. Уж не думает ли он, что и я имею к этому отношение? Столько лет колье тщательно охранялось, а стоило появиться безродной внучке, как тут же оно пропало?

— Ну и как ты все это объяснишь? — шипит красавчик, стоило мне только переступить порог дома. Он завидел нас еще во дворе и теперь поджидал в холле, словно сторожевой пес. Уже успел снять смокинг и облачиться в одежду по проще, но руки воинственно сложены на груди, а глаза налились настоящей яростью. Ну вот, таблички «осторожно, злая собака» на входе в поместье не хватает. И я отнюдь не о Блинчике сейчас говорю. — Куда ты пошла!? Я задал вопрос!

— Я не скажу тебе ничего нового. Все, что могла, уже рассказала по телефону. Я виновата, и если бы могла повернуть время вспять, то ни за что бы не допустила такой оплошности.

— Ты…! — он прытко преодолел расстояние между нами и теперь принялся угрожающе тыкать мне в грудь указательным пальцем. — Если я только узнаю, что ты в этом как-то замешана…

— Убери руки. — рявкнул вошедший в холл Ярослав. Он задержался возле машины, и теперь я жалею, что не стала его ждать, а пошла в дом одна. — Полина вовсе не виновата, что Вайндберг оказался меркантильным ублюдком. Тебе стоило лучше подумать прежде, чем предлагать ей надеть колье на благотворительный бал. Ты ведь прекрасно знал, что по правилам вечера, охрану не пустят в зал. — старший брат спокойно обхватил запястье красавчика и медленно, глядя ему в глаза, заставил опустить руку.

В моей душе в это время разливалось тягучее, жгучее чувство благодарности. Он не думает, что я к этому причастна! От этой мысли стало гораздо легче, но Ярослав тут же продолжил:

— Любой из нас может быть к этому причастен, точно так же, как и Полина. Хочешь ее обвинять? Придумай сначала себе оправдание.

Андрей фыркнул и с силой вырвал свою руку.

— Защищаешь безродную девку? Да она чуть дар речи не потеряла, когда узнала, сколько стоит колье! Зачем тратить год ради каких-то фабрик и части поместья, если можно без особых усилий присвоить себе шесть миллионов!?

— Это не так! — горячо отзываюсь я. — Я не воровка и ни за что бы не стала в этом участвовать!

Но красавчик лишь презрительно хмыкнул в ответ.

— А ты, — он вновь повернулся к старшему брату. — на ее стороне только по одной причине, и мы все прекрасно понимаем, о чем я. — он горделиво вздернул подбородок и оглядел Ярослава с ног до головы. — Пора прекратить подбирать за мной баб, тебе так не кажется?

Я испуганно приложила ладонь ко рту, потому что знаю, как больно эти слова прошлись по мужчине. В один миг его лицо изменилось, пошло алыми красками ярости, а руки вдруг сжались в гневные кулаки. Уже готовая броситься разнимать мужчин, я краем глаза замечаю Раису Альбертовну, стоящую в проходе возле двери. Вероятно, она тоже стала свидетелем этого разговора, потому что лицо ее было крайне растерянным.

Стоило Ярославу дернуться, как женщина взвизгнула и бросилась к сыновьям.

— Нет! — она оказалась возле нас за доли секунды. — Нет! — повторила уже более строго. — и отдышавшись продолжила. — Мы можем обвинять друг друга и дальше, но я более, чем уверена, что никто из тех, кто находится здесь, не причастен к краже колье. Не думаю, что Полина была в сговоре с Вайндбергом. Это как минимум неразумно. Давайте все успокоимся и решим, что делать дальше.

Мы уставились на нее изумленно, и даже немного растеряно. Пожалуй, никто из троих просто не ожидал, что Раиса Альбертовна не поддержит Андрея, и даже наоборот, решит посодействовать мирным переговорам.