Сокровища негуса - Вилье Де

- Но почему вы молчали? - спросил он. - Чего вы ждали? Что бы произошло, если бы я не заговорил с вами?

Ханс Мейер горько усмехнулся:

- Возможно, что ничего. Хотя, конечно, я знал, кто вы такой. Мой друг Йоргенсен предупредил меня. Но я колебался. На меня возложена большая ответственность. Очень большая. Я не имею нрава на ошибку. Я хотел узнать вас поближе. К тому же я ждал сигнала, который подсказал бы мне, что я могу передать вам мою ношу. (Он вздохнул.) Вообще вы появились, возможно, просто в удачное время. Я стар и очень устал. В любом случае нужно было найти кого-то мне на замену. Я предлагал Йоргенсену, но он отказался.

- Как, вы...

Ханс Мейер не дал Малко договорить. Он взял его за руку и повел по тропинке, идущей вдоль озера. Они были одни, не считая птиц.

- Негус всегда почитал меня своей дружбой, - объяснил он. - Я последовал за ним в изгнание в Англию, и мы вместе вернулись. В Аддис-Абебу... Это было невероятно... (Он нагнулся к Малко.) Мсье, когда мы проезжали деревни, крестьяне падали ниц, лишь завиден машину. Случалось, что я ехал в ней один... Хи-хи-хи...

Его смех походил на смех ребенка. Малко слушал его и недоумении. Какую роль играл этот странный тип в кровавой драме?

- Что вы делали при дворе?

Старик смешно выпятил грудь:

- Я был стихотворцем Его Императорского Величества и отвечал за львов... Я всегда любил львов. Это умные и душевные животные, они совсем не такие, как о них думают. Меня возвели в ранг Битвуддед, любимого, так Его Императорское Величество почтил меня своей дружбой.

Малко внимательно слушал. Еще не пришло время прерывать собеседника. Внезапно тот сменил тему разговора.

- Я не переставал следить за вами с тех пор, как вы приехали, - сказал он. - Люди раскрываются, когда считают, что за ними нет слежки. Я думаю, что вы честный человек. Это важно. Я хранитель золота, и мне предстоит отчитываться лишь перед Господом Богом, поскольку мой хозяин умер... Мне нельзя ошибаться. На свете столько людей, готовых на все ради золота...

- Не думаю, - искренне сказал Малко.

Ханс Мейер покачал головой с почти комической важностью.

- Я тоже не думаю. В вас видна порода. Надеюсь, что те, на кого вы работаете, сделаны из того же материала... Нельзя допустить, чтобы это золото было использовано в грязных целях...

Малко подумал о миниатюрной Саре Массава и о ее храбрости.

- Я думаю, что они извлекут из него пользу.

Старик наклонился к нему и с грустью прошептал:

- Я уже давал его. Людям, которые эмигрировали. Они мне сказали, что будут бороться, чтобы престол был возвращен королевской семье. Они ничего не сделали, а золото проиграли в казино.

Зачарованный, Малко слушал. Кто бы мог подумать, что этот старый оригинал, едва сводящий концы с концами, был хранителем сказочного богатства? Если бы не свидетельства Элмаз и Чевайе, он бы принял его за фантазера. Старик остановился и с неописуемым удовольствием принялся ковырять и носу указательным пальцем левом руки. В это время негритянка, сменившая бубу, вышла из тукуля и позвала его на сидамо. Ханс Мейер тут же повернулся к Малко.

- Я должен оставить вас. Валли приготовила мне клизму, ее нужно поставить немедленно. Я немного страдаю запорами. А потом я буду отдыхать. Увидимся завтра утром.

Он пошел, покачиваясь, как утка, и обернулся, широко улыбаясь:

- Приятных сновидений!

Потрясенный, пьяный от обмана и радости, Малко смотрел, как тот исчез в тукуле, спрашивая себя, не сон ли это.

- Чертовщина, - вздохнул Дик Брюс, - совершенная чертовщина.

- И я того же мнения, - поддержал его Малко.

- А если это просто старый псих? - предположила Элмаз.

Сара ничего не говорила, машинально протирая масляной тряпкой затвор "Калашникова", с которым никогда не разлучалась. Они сидели в тукуле Малко. Предположение Элмаз больно задело его. Но до тех пор, пока Ханс Мейер не решится провести их к золоту, не было другого способа узнать истину. Если только хранителем был он.

- Даже не знаю, где может быть это золото, - взволнованно сказал Дик Брюс. - Это скотоводческий район, здесь живут одни крестьяне. Если верить, что золото весит несколько тонн, то оно должно занимать довольно много места.

- Вдобавок, почему он так живет? - прибавила Элмаз. - У него даже нет приличной одежды. Он сам ловит рыбу в озере. Это невероятно. Вы видели эту сидамо - Валли. У нее нет ни одного украшения. Только челе.*

* Амулет, приносящий счастье (амх.).

Воцарилось гнетущее молчание. Малко почти жалел, что рассказал о своей беседе, поскольку больше ничего не знал. Ему не хотелось тревожить старика до следующего дня. Бесполезно его торопить. Если это был он, то спешка могла заставить его изменить мнение, а если он всего лишь фантазер, ухватившийся за возможность придать себе важности, то это ничего не изменит... Вдруг раздался голос Сары Массава.

- А я верю, что он говорит правду, - сказала она. - Он старый мудрый человек, у которого не кружится голова от почестей. Он вам сказал, что был стихотворцем. А именно так ведут себя все поэты. Я думаю, что завтра мы узнаем, где находится золото.

- А я не верю, - сухо произнесла Элмаз, - и иду спать.

Она встала, ее примеру последовал Дик Брюс, и они вышли из тукуля.

- Почему вы так сказали? - спросил Малко у Сары, когда они остались одни.

Эритрейка поставила свой "Калашников" в угол и повернулась к Малко. Ее глаза блестели от искренней радости.

- Потому что я чувствую и знаю. Прошлой ночью мне снился сон. Мы нашли золото. Я очень верю снам.

- Ну что же, поверим снам, - вздохнул Малко.

Он хотел подняться с кровати, но застыл, вскрикнув от боли. Можно было подумать, что в левую почку вбили гвоздь. С перекошенным лицом, он снова упал.

- Кажется, мне зацепило нерв, - простонал он.

Сара подбежала к нему.

- Сейчас я помогу вам, - пообещала она. - Раздевайтесь.

Ему было так больно, что он с трудом снял ботинки. Сара ждала, засучив рукава. В руках она держала какую-то ужасную мазь. Как только он лег на живот, она стала растирать ему спину. Мало-помалу разливалось тепло по всему организму, сначала неуютное, а затем приятное. Казалось, что ее миниатюрные руки растирали сразу все тело. Закрыв глаза, Малко полностью расслабился.

- Повернитесь, - приказала Сара.

Он повиновался. Характер массажа изменился, он стал другим, более локальным. Но таким же действенным. Руки Сары бегали по его телу, словно насекомые, затем они замедлили свой бег и ласки стали более определенными. Он открыл глаза. Сара Массава стояла на коленях рядом с ним на узкой кровати. Она сняла свои джинсы и расстегнула рубашку. Ее темные груди плавно покачивались в ритме массажа. С приоткрытым ртом, блестящими от сладострастия глазами, она неотрывно смотрела, как поднимается и опускается живот Малко.

Их взгляды встретились, и она сказала глухим голосом:

- Вот уже полгода, как я не занималась любовью. А сегодня мной овладело желание. Я хочу всем телом.

Она молча поласкала его еще несколько минут, затем скользнула на него, села верхом и упала на его тело. Из-за своего маленького роста она не могла дотянуться до его губ. Ему показалось, что он занимается любовью с рано повзрослевшей девочкой, до того доступной, что ей не составляло никакого труда сесть на кол. Вцепившись в бедра Малко, она принялась медленно раскачиваться.

- Ласкай меня, - прошептала она.

Он взял в руки ее груди. Несмотря на свой вес, они были довольно упругими. Нежная светло-шоколадная кожа Сары прекрасно сочеталась с черной взлохмаченной шевелюрой.

Внезапно она поднялась, оперлась обеими руками о кровать и, стоя на коленях, распласталась над ним, практически не касаясь его. Лишь соски ее грудей раззадоривали тело Малко, а член стремился в нее. Это было восхитительное и вызывающее чувство, схожее с тем, которое возникает при виде еще не спелого плода. Решительно Сара посвящала свое время не только военном подготовке. Она занималась любовью без всякого стыда, естественно, страстно. Она соскользнула еще ниже, вырываясь из рук Малко. Он даже не успел возразить. И тут же попал в плен теплых и нежных объятий. Сидя между его ног, хитро прищурившись, Сара медленно приподнималась и опускалась, используя свои фантастические груди как широкую кожаную подушку.

Малко почувствовал, что долго не продержится. Словно догадавшись об этом, она резко сжала член и продолжала сжимать его до тех нор, пока из него не брызнуло семя. Когда извержение окончилось, она кокетливо сказала:

- Когда-то я решила похудеть. Посчитала, что у меня слишком большие груди. С тех пор они стали мягкими. Хочется думать, что они на что-то пригодны.

Малко было немного стыдно за то, что он не смог сдержаться. Но вскоре он понял, что Сара не собирается на этом останавливаться. Она прихлопнула несколько назойливых насекомых, проверила, хорошо ли закрыта дверь тукуля и, устроившись рядом с ним, начала очень нежно, почти машинально ласкать плоть.