Волчья кровь - Татьяна Корсакова

Но выяснилось, что деньги могут далеко не все. Выяснилось, что за ходом реставрационно-строительных работ кто-то непременно должен наблюдать. Первое время Владислав Дмитриевич возложил эту обязанность на Вениамина, и, надо сказать, тот неплохо справлялся. Но длительные командировки незаменимого во многих делах секретаря изрядно напрягали, нужно было искать другой выход. И, на счастье Владислава Дмитриевича, он нашелся.

С художником Йосипом Литошем они познакомились в Киеве на какой-то там, Закревский уже и забыл какой, выставке. Статный, смуглый, с благородными чертами лица и королевской осанкой, Литош привлекал к себе внимание даже в той разношерстной толпе, которая характерна для подобных сборищ. Впечатление не портили ни широкие, подпоясанные красным кушаком шаровары, ни расшитый золотом кафтан, ни стянутые в конский хвост смоляно-черные с проседью волосы. Литош выглядел одновременно необычно и органично. Но отнюдь не колоритная внешность привлекла к нему Владислава Дмитриевича, а кое-что другое. Литош оказался не просто художником, он был патриотом своей страны, патриотизм его подчас доходил до фанатизма, но это не мешало ему оставаться одним из немногих знатоков и почитателей истории земли карпатской. Одного лишь упоминания Рудого замка хватило, чтобы похожие на уголья глаза зажглись азартным блеском.

– Рудый замок? – Голос у Литоша был густой, громкий, под стать крупной фигуре и размашистой душе. – Это ж поистине чудо! Я видел старые чертежи, замок в равной мере уникален и безнадежен. Чтобы возвести стены, много ума не нужно, любезный мой Владислав Дмитриевич, были бы деньги. Но что толку, если всякая реставрация убьет саму душу замка!

Вот в этот самый момент Закревский и понял, что нашел-таки не равнодушного исполнителя, а единомышленника.

– Почему вы так думаете, господин Йосип? – спросил он, уже заранее зная ответ.

– А потому, что в случае с Рудым замком действовать нужно до крайности деликатно, не отстраивать, а реставрировать, камешек за камешком, перекрытие за перекрытием, ступеньку за ступенькой. Это ж сказка, а не замок! Вы знаете?

– Могу себе представить.

– А я видел его своим глазами! Скажу без преувеличения, Рудый замок – это жемчужина Карпат. Увы, почти уничтоженная. Признаю, я сам пытался поспособствовать его восстановлению, привлечь спонсоров, заинтересовать власти, но потерпел фиаско. Слишком затратное мероприятие. Да и местность, вы же видели, какая – дикая, первозданная. Горы, леса, дороги, больше похожие на тропы. Не всякий турист рискнет забрести в такую глушь, а у нас же как? У нас в Карпатах все на туризме держится… – Литош тяжело и немного театрально вздохнул. – А легенды какие? Сказы про волчьи ночи слыхали?

– Краем уха. – Не хотелось Владиславу Дмитриевичу касаться этой темы, но коль уж без нее никак… – Что-то такое местные рассказывали.

– Что-то? Да тут же на целый этнографический сборник информации! Это дивная легенда! И вам, господин Закревский, сам господь бог велел ее знать, вы же прямой потомок тех самых Закревских. – Угольно-черные глаза выжидающе глянули на него. – Я ведь правильно догадался?

– Все верно. – Сердце заныло, затрепыхалось в груди. Уж сколько лет живет на свете, а как заходит разговор о родовых легендах, становится точно мальчишка, которому и боязно услышать страшную историю, и одновременно хочется, аж до икоты. – Но то ж все устные сказания, не задокументировано ничего. А таким сельским байкам много ли веры?

– Ну отчего же не задокументировано?! – Литош хитро сощурился: – Кое-что очень даже задокументировано. К примеру, то, что в тысяча семьсот двенадцатом году стены замка за одну ночь сделались бурыми, а вода в дворовом колодце окрасилась красным, точно кровью. Само название «Рудый замок» оттого и пошло.

– Знаю, знаю! – Владислав Дмитриевич замахал руками. – Читал я эти записи. Да только чудеса те имеют вполне научное объяснение. Вода в колодце не окрасилась вовсе, она изначально была бурого цвета из-за повышенного в ней содержания железа. А стены изменили цвет под действием особого вида грибка, и, уверяю вас, произошло это не в одночасье.

– Хорошо, тогда как вы с научной точки зрения объясните истории с волками? – Было видно, что мистическая версия происходящих в Рудом замке странностей нравится Литошу намного больше, чем научная. – Старожилы в один голос говорят, что волки в этих краях испокон века лютовали.

– Так места же дикие, сами говорили, господин Йосип.

– Дикие-то они дикие, да только вспышки агрессии в популяции местных волков уж больно необычные: то затишье на десятки лет, то в течение года бессчетное число человеческих жертв. Что это, по-вашему?

– Не знаю, – Владислав Дмитриевич пожал плечами. – Я, видите ли, в зоологии не силен, но допускаю, что подобное поведение может быть из-за эпидемии бешенства. Это уже вопрос не ко мне, а к ветеринарным службам, пусть они разбираются.

– Так-то оно так, но ведь странно. Не находите? – Литош сверкнул очами, приосанился.

– Сказать по правде, не нахожу. – А сердце, похоже, унялось, больше не трепыхается, как у несмышленого щенка. – Никакие легенды меня не остановят. Рудый замок должен восстать из пепла, потому как душа болит. – Про душу он почти и не соврал, болела душа, уже который год… – Вот только сложно все. Вы, господин Йосип, как никто должны меня понимать. Мало замок восстановить, его нужно по-настоящему возродить, так, чтобы память о славном роде Закревских сохранилась на века. – Получилось пафосно, но с этим художником так и надо.

– Понимаю, – Литош кивнул, – понимаю, Владислав Дмитриевич.

– Так, может, вы, пан Йосип, не сочтете за труд выслушать мое деловое предложение?

Литош выслушал и согласился. Отныне все обязанности по реконструкции Рудого замка с соблюдением строжайшей исторической достоверности возлагались на его широкие плечи. Конечно, и оплачивалась сия услуга более чем щедро, но Владислав Дмитриевич чувствовал, что не прогадал. Деньги деньгами, а без острой личной заинтересованности толка от финансовых вложений не было бы никакого.

С момента вступления Литоша в новую для него роль временного управляющего Рудым замком реставрационные работы пошли полным ходом. Мало того, пан Йосип оказался щепетилен не только в вопросах исторической достоверности, но и в вопросах финансовой отчетности. Одним словом, повезло Владиславу Дмитриевичу необыкновенно.

И вот сейчас, спустя полтора года, он может наконец увидеть тянущиеся к лиловому закатному небу стены, высокие, в три яруса, угловые башни, дубовые ворота, в которые упирается змеей вьющаяся между вековых дубов дорога. Рудый замок – родовое гнездо, гордость и проклятье…