Волчья кровь - Татьяна Корсакова

– Лика!

Квартира встретила тишиной и тяжелым алкогольным духом. Сердце недобро екнуло…

– Лика…

Она лежала на полу в гостиной. Маленькое черное платье задралось, обнажая кружевную резинку чулка, жемчуг рассыпан по полу, волосы занавесили лицо. А на журнальном столике – пустая бутылка из-под виски и россыпь таблеток…

Вот и поговорили…

Паника длилась всего секунду, а потом внутри точно щелкнул переключатель. Прошло слишком мало времени, чтобы дрянь, которую приняла эта дурочка, успела всосаться. Нужно вызвать «Скорую». Вадим упал на колени перед распростертым на полу телом, привычным движением потянулся за мобильником и взвыл.

– Ты потерпи, хорошо? – Он перевернул Лику на спину, убрал с лица волосы, пробежался пальцами по бледным щекам, шее, припал ухом к груди. Ни хрена он не понимал в том, как должно биться человеческое сердце, но оно билось – и это сейчас самое главное. – Я в «Скорую» позвоню. Где ж твой телефон?…

– Не нужно в «Скорую», уходи… – Голос тихий, едва различимый, а глаза закрыты, и синева на скулах.

– Лика, девочка! Что ты пила?! – Ну и пусть синева, главное – она в сознании. – Какие таблетки? Сколько?

– Уходи…

– Уйду. Вот сразу, как ты мне ответишь, так и уйду. – Галстук шелковой змеей обвивал шею, мешал дышать. Вадим дернул за ворот рубашки, ослабляя узел. На пол упала оторванная пуговица и затерялась в россыпи жемчужин.

– Ненавижу тебя… Ты с ней целовался… – Глаза все еще закрыты, а по щекам – слезы.

– Лика, что ты выпила?! – Нет времени оправдываться.

– Виски… Гадость такая… Уходи.

– Виски? А еще что?

– Ты говорил, что не любишь ее… что совсем-совсем…

– Так я совсем-совсем… Я правду говорил. И ты правду скажи, какие таблетки пила? Сколько?

– Только виски!

– А таблетки?

– Сначала хотела… потом передумала. Много чести…

Господи, какое счастье! Значит, только виски, но целую бутылку. Это при том, что Лика и от бокала шампанского мгновенно хмелеет. А может, врет?

– Ну-ка, девочка, открой глаза, посмотри на меня.

Открыла, но только затем, чтобы тут же закрыть и со стоном перекатиться на бок.

– Тошнит…

– Тошнит – это хорошо. А я тебя в ванную отнесу…

…Лика спала, заботливо укутанная Вадимом в два одеяла. Умытая, без макияжа, измученная неравным боем с виски, она выглядела особенно трогательно и беспомощно. Вадим, как и мечталось, губами убрал с ее лба влажную прядку волос и устало откинулся на спину.

Да, классный получился вечерок – сплошные потрясения. Миловался с нелюбимой, едва не потерял любимую. Угробил мобильник. Наверняка накликал на свою голову гнев деда. Ну и пусть! Зато теперь Вадим точно знает, что Лика его любит. Что из-за него она на все готова. Это ж додуматься – выпить целую бутылку, да при ее комплекции, да без закуски. А если бы он не приехал мириться? Или приехал, но уже после того, как отвез ехидну домой? По спине пробежал неприятный холодок. Дурочка…

А он скотина, потому что, как ни крути, ровным счетом ничего не изменилось. Дед остался при своем чудовищном решении, ехидна – в статусе официальной невесты, Лика – в статусе любимой, но брошенной женщины.

На правом бедре расцветал лиловым здоровенный синяк, и бок болел невыносимо, так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть по-нормальному. А приходивший утром врач заверил, что перелома ребер нет, есть ушиб, который до свадьбы заживет.

Да… Как-то в последнее время слишком много у нее появилось болячек, которые должны зажить непременно до свадьбы. Хорошо хоть, что с лицом на сей раз все в порядке, когда падала, в самый последний момент успела увернуться от бордюра, только ладонь распорола о какую-то железяку. Ладонь доктор обработал перекисью, заклеил лейкопластырем и велел пару дней не мочить и не нагружать. Другой бы, наверное, на его месте поинтересовался, что это у нее за травмы такие интересные, но этот не стал. Может, уже в курсе или заплатили хорошо.

А вообще, ей грех жаловаться. Все могло закончиться гораздо серьезнее. Ее счастье, что Вениамин ехал следом, подобрал. Секретарю объяснять ничего не пришлось, он молча посмотрел на разорванное по шву Ясино платье, кое-где испачканное кровью, и принялся набирать номер телефона. Кому ее спаситель звонил, Яся спрашивать не стала, и так понятно, что Закревскому. Закревский тоже догадался, потому что на звонок не ответил. А вот все-таки интересно, куда он поехал? К этой своей тургеневской девушке?…

Что на нее нашло в клубе, Яся и сама толком не понимала. Просто как увидела, какими глазами суженый смотрит на эту девицу, так в душе все и перевернулось. Не от ревности, боже упаси! От радости, от осознания того, что нащупала наконец слабое место в его броне.

Вот как он выглядит, идеал Вадима Закревского! Женщина-девочка с глазами-незабудками и обиженными складочками в уголках по-детски пухлых губ. На своем недолгом веку Яся подобных женщин-девочек навидалась, применяемые ими методы обольщения понимала, но не переставала удивляться их эффективности. Мужика водкой не пои, а дай защитить вот такое небесное создание. А то, что оно в защите не нуждается, что оно просто вышло на охоту, ему невдомек. Уж больно образ выбран удачный. Трогательный такой, беспомощный, неприступный и оттого вдвойне притягательный. Вот и Закревский недалеко ушел от обычного мужика. Хотя зазноба у него хороша, ничего не скажешь. Эта небось из элитного подразделения охотниц за женихами.

А может, зря она? Вдруг тургеневская девушка не из таких? Может, она тоже жертва мужского произвола?…

Да нет, не похожа она на жертву. То есть похожа, конечно, но лишь в рамках выбранной роли. Потому что взгляд, который Яся на себе поймала, был отнюдь не беспомощный. Даже суженому, со всеми его выкрутасами, не удавался такой. Елки зеленые, ну до чего же бок болит! Хрен он до свадьбы заживет…

И еще этот утренний разговор с Петей. Как же он был зол! Какими только словами Ясю не обзывал, когда узнал, что она задумала. Пришлось объяснять, что это не она задумала, а за нее задумали, и коль уж все так вышло, то грех не воспользоваться ситуацией. Петя ругался, грозился подключить Зорича и всю королевскую рать для Ясиного вызволения, а потом, кажется, смирился и даже проявил интерес к ее планам.

Говоря по правде, особых планов у Яси не было, так, кое-какие наметки. Но если все получится, то у них с Петей жизнь начнется что надо. Да и Зорич внакладе не останется. Ей только нужно немного времени и возможность принимать самостоятельные решения. Последнее Петю напугало особенно. Он так Ясе и сказал, и ей снова пришлось его успокаивать, уговаривать, убеждать, что единственное, что ей грозит, – это развод и девичья фамилия. А Петя совсем некстати напомнил ей, что разводу предшествует свадьба со всеми вытекающими, и если Яся больная на всю голову, то он умывает руки. Яся заверила, что с головой у нее полный порядок, и пообещала вести себя хорошо и в случае чего не заниматься самодеятельностью, а сразу же звонить ему. Хотя в эффективности такого звонка она очень сильно сомневалась, но расстраивать и без того встревоженного Петю не стала.