Ручей повешенной женщины - Луис Ламур

Осунувшаяся и побледневшая Энн сидела возле своего брата. Тот то ли спал, то ли находился без сознания. Ко мне подошел Эдди. Веки моего компаньона отяжелели от недосыпа.

— Он очень плох, — сообщил Эдди. — Не знаю, выживет ли…

Я стоял, положив руки на седло. Никогда еще у меня не было так паршиво на душе. Я ведь любил Фило. Мы провели вместе с ним не так уж много времени, никогда даже не разговаривали подолгу. Но все равно нас связывала какая-то симпатия… Он был из тех, с кем не страшно попадать в любые переделки. На него во всем можно было положиться.

Когда мы доковыляли до костра, Эдди протянул мне кружку, и я, обжигая язык и горло, принялся жадно глотать горячий кофе. После кофе и порции вареного мяса, я сразу воспрял духом, приободрился и даже нашел в себе силы рассказать о том, что видел людей Белена.

— Не так уж много времени пройдет, — добавил я, — прежде чем до них дойдет, что они обогнали нас. А тогда они остановятся и подождут нас.

— Это большая страна… — отозвался Эдди.

Но на самом деле страна была не такая уж и большая. Если отказаться от долгого путешествия в обход Кухонных гор, то оставались только две тропы. По крайней мере, я знал только две. По одной из них, самой известной и нахоженной, я как раз и посоветовал ехать той странной женщине. Скорее всего, Белен там и устроил засаду.

Другая тропа, покороче, но значительно труднее первой, вела через седловину на западном краю гор, а дальше — вниз, вдоль ручья Жениха. Я рассудил, что нам лучше придерживаться именно ее.

— Ты поспал бы, Эдди, — посоветовал я ему. — В полночь я разбужу тебя.

Он улегся и завернулся в одеяло, а Энн подошла к костру. Когда я описал ей встреченную на тропе незнакомку, она воскликнула:

— Да ведь это, наверное, та самая женщина, которая выкинула бобы! — Девушка тут же пояснила: — Дело было на следующий день после того, как ты привез меня к Фило. Брат спал в хижине. Я слышала, как кто-то едет, и выглянула во двор. Туда как раз въезжала эта женщина с глиняным горшком в руках. Только я шагнула на крыльцо, чтобы поздороваться, как она, увидев меня, взяла и отшвырнула горшок. А потом развернулась и поскакала прочь. Я звала ее, но она не остановилась. Я вышла во двор и увидела на земле черепки разбитого горшка и печеные бобы.

Я усмехнулся. Энн сердито уставилась на меня.

— Что в этом смешного?

— Как что?.. Выходит, что эта девица влюбилась в твоего брата. Ясно как дважды два.

— Ты хочешь сказать, что, увидев меня, она его приревновала?

— Ну конечно.

Добравшись наконец до постели, я тотчас же заснул.

Эдди пришлось несколько раз потрясти меня за плечо, чтобы я проснулся. Со мной такого никогда еще не случалось, потому что вообще-то я сплю очень чутко.

— Все в порядке? — спросил я.

Эдди пожал плечами.

— Фило проснулся. Выглядит он получше. Пронто, если нам удастся доставить этого парня к доктору, мы еще можем спасти его. Я точно знаю.

— Мы поставим его на ноги.

— Ночью кто-то рыскал вокруг лагеря и несколько раз переполошил всех лошадей.

Натянув сапоги, я притопнул ногами и потянулся за курткой. Потом проверил кольт и винтовку и, повинуясь внезапному побуждению, набил карманы винтовочными патронами.

— Мы должны приготовиться к трудностям, Энн, — сказал я, когда девушка подошла ко мне. — Нам придется провести в пути несколько дней. Так что наши враги непременно попытаются убить нас. Потому что, если мы доберемся до Майлс-Сити и расскажем про нападение на тебя и твоего брата, Роману Белену несдобровать.

К полудню мы взобрались на перевал и остановились перевести дух.

Свежий морозный воздух удивительно бодрил и поднимал дух. После трудного подъема наши кони разгорячились, от них валил пар. Энн подъехала ко мне, и мы, сидя бок о бок в седлах, смотрели на расстилавшуюся перед нами страну.

— Все равно это прекраснейший край! — воскликнула Энн. — Я бы хотела прожить здесь всю жизнь!

— Говорят, здесь сущий ад для лошадей и женщин.

— Может и так, но мне здесь нравится. Как и Фило. Он влюблен в эту землю. Знаешь, ему стало лучше. Теперь он хочет ехать верхом — говорит, так будет гораздо быстрее.

И тут я заметил, как с сосновой ветки чуть выше по склону упал пласт снега.

— Берегись! — отчаянно завопил я и, обвив Энн рукой за талию и пришпорив коня, ринулся в укрытие между скал.

Мелькнула вспышка выстрела. Винтовочная пуля просвистела в воздухе. Сверху прогремел голос Белена:

— Взять их, черт побери! Всех до единого!

Спрыгнув на снег и подхватив винтовку, я бросился обратно и ухватился за постромки, которые мы приделали к саням.

В санях лежал Фило. Он был бледен как мел, но глаза его горели суровым пламенем.

— Дай мне винтовку, — сказал он. — Так просто я не сдамся.

Эдди нигде не было видно. На снегу билась в предсмертных судорогах лошадь. Враги поймали нас в ловушку.

Глава 15

Сани стояли на тропе. В них была впряжена издыхающая Лошадь. Я поспешно отцепил постромки и, утопая в снегу, потащил сани в гущу кустарника.

С западной стороны над тропой возвышался крутой утес, футов двести-триста высотой. С востока же склон был пологим. После недавнего оползня там осталась груда булыжников и вывороченные с корнями кусты и деревья. На восточном склоне мы и укрылись.

— Энн, стащи Фило с саней и укрой вон там. — Я указал на черную нору среди обломков скал и бревен. Вокруг нее все заросло густым кустарником. — И собери все одеяла и провизию.

Пробравшись по расщелине, я занял наиболее удобную для наблюдения позицию и замер в ожидании. Револьвер, конечно, не самое мое излюбленное оружие, зато в стрельбе из винчестера я мог бы поспорить с кем угодно. Правда, до сих пор мне еще не приходилось стрелять в людей, если не брать в расчет индейцев, но то были давние стычки на границе.

Здравый смысл твердил мне, что с нами покончено, что отсюда нам не выбраться. Но в то же время мой упрямый характер не позволял мне сдаться, — напротив, заставлял рваться вперед. Я точно так же не мог остановиться, как не мог отрастить крылья и упорхнуть отсюда.

Внезапно на склоне показался всадник, который ехал прямо на нас; Он находился на виду совсем недолго. Я его едва успел заметить. Однако, заметив, тотчас нажал на спусковой крючок.

Всадник вынырнул на расстоянии добрых четырехсот футов от меня. После моего выстрела он судорожно дернулся, завалился на бок и рухнул под копыта коня. Одна его нога застряла в стремени, и он висел вниз головой.

В следующую секунду раздался оглушительный залп, — казалось, наши враги выстрелили все разом. Что ж, очень мило с их стороны… Это дало мне возможность определить, где они засели.