Девять жизней - Фрэнк Лин

Я постучал. Удача по-прежнему сопутствовала мне. Дверь распахнулась, и на пороге появился человек лет пятидесяти. Подбоченясь, он взглянул на меня с вопросительной улыбкой на почти дружелюбном лице. Голубые глаза пристально рассматривали меня из-под насупленных бровей. Здоровое румяное лицо, на веснушчатом лбу бледная полоска от каски, над ней – пышная копна седеющих рыжих волос.

Кого-нибудь более наивного это открытое лицо, возможно, и ввело бы в заблуждение, но я-то увидел в стоящем передо мной человеческом экземпляре много общего с фальшивой купюрой. Я представился и объяснил, что собираю сведения о человеке, которого он, возможно, знал.

– Вы не из Отдела занятости и не из ДСО? – был его первый вопрос. А второй – уже не вопрос, а почти утверждение: – Тогда из налоговой полиции.

Я заверил его, что не имею отношения ни к правительственным, ни к профсоюзным организациям. Он не знал, как реагировать, но пригласил меня войти.

В фургоне стоял сильный запах жареного свиного сала. Вытереть ноги было не обо что, на полу лежал толстый слой грязи. Я старался не показывать своего отвращения.

Совершенно необычный акцент хозяина не давал возможности определить его происхождение. Если бы я не знал, откуда он родом, то и не догадался бы: только интонация его отдаленно напоминала ирландскую.

– Я частный детектив, – объяснил я, доставая удостоверение, которым предусмотрительно запасся несколько лет назад.

Внимательно изучив мои корочки, он как будто немного расслабился и протянул мне их обратно, но продолжал переминаться с ноги на ногу.

– Я действую по поручению Мэри Вуд, женщины, которая живет в районе Манчестера в городке тревеллеров, – сказал я. – Она утверждает, что ее покойный муж Дермот оставил вам на хранение какие-то документы. Она хочет получить их обратно и готова за них заплатить.

Упоминание имени Вуд произвело огромное впечатление. Я ожидал, что Кларк не сразу или вовсе не поймет, о чем идет речь, но он, несомненно, прекрасно помнил Мэри и Дермота Вуд. Его взгляд бессознательно переметнулся с моего лица на стоящий у стены вагончика шкаф, обитый цветистым мебельным ситцем.

– Откуда мне знать, что вы не из Социальной службы и не пытаетесь что-то из меня выудить? – подозрительно спросил он, сощурив глаза и вытирая жирные руки о штаны.

– Извольте видеть, мистер Кларк, – засмеялся я, пытаясь рассеять напряженность. – Мэри почти не умеет читать, совсем не умеет писать и, конечно, не владеет мобильным телефоном, так что связаться с ней довольно сложно. Если желаете – прокатимся вместе по М-40, и она все подтвердит сама.

– С какой же это стати я поеду к ней в гости? – огрызнулся он. – Я с этой бабой почти не знаком.

– Значит, все-таки знакомы? Тогда я могу привезти ее сюда, – продолжил я. – Она с радостью заплатит за все причиненные вам неудобства.

– Вот вы и прокололись! У нее всю жизнь не было ни пенни, – победно заключил он – и снова украдкой посмотрел на шкаф, который притягивал его взгляд, словно магнит. Увидев, что я заметил это, он поспешно отвернулся.

– Ну же, мистер Кларк, – упрашивал я. – Я приехал в такую даль. Действительно, я ничем не могу доказать, что меня послала Мэри. Давайте я просто скажу вам, что мне нужно, а вы это обдумаете.

Он пробурчал что-то невнятное.

– Мэри утверждает, что Дермот отдал или продал вам справки и документы, доказывающие, что ее отец, Эдуард Касселс, на самом деле был сыном герцога Виндзорского…

– Ха!! Этот пропойца Дермот Вуд! День работал, два гулял, – перебил он меня. – Ну да ладно. У меня тут есть один приятель… Он вам все расскажет про Дермота Вуда и его бабу-принцессу, если подождете пару минут.

– Значит, документы существуют? – спросил я с надеждой.

– Ну, не забегайте вперед. Не торопитесь. Я этого пока не сказал.

Мне вдруг показалось, что у меня получится выудить у него документы Мэри, не дав ему набить цену. Та же мысль, вероятно, пришла и ему, потому что он поспешно встал и направился к двери.

– Мне надо сходить за товарищем. Он знает о Вуде куда больше, чем я. Подождите чуток, я вернусь через пять минут, – сказал он и был таков.

Ах ты, сукин сын, подумал я. Я буду ждать как дурак, а ты вернешься со своими дружками, и… Такой поворот событий меня не радовал, но, оказавшись в одиночестве в бытовке Кларка, я не мог упустить шанс ее осмотреть. Быстро заперев дверь, я подошел к таинственному шкафу. Он состоял из двух поставленных друг на друга квадратных секций, битком набитых какими-то документами.

И тут я услышал рев мотора. Выглянув в окно, я увидел, что Кларк возвращается на огромном грузовике «транзит» и, судя по всему, с огромной оравой. Трудно с чем-нибудь спутать этот звук – шум, издаваемый кучкой представителей рабочего класса, рвущихся пересчитать кому-нибудь зубы. Уже второй раз на этой неделе я сидел в прицепе, у дверей которого собралась толпа, жаждущая выпустить из меня кишки. Я открыл боковое окно, тихо выскользнул в него и тихо приземлился в жидкое глинистое месиво. Под прицепом Кларка оставался небольшой зазор; в него-то я и заполз.

Я слышал, как он командует, перекрикивая шум мотора:

– Быстро врассыпную, выкопайте мне этого ублюдка из-под земли! Пятьдесят фунтов тому, кто его приволочет! – Теперь ирландский выговор слышался яснее некуда. Какой актер!

Через несколько минут шаги стихли. Я не мог ничего видеть, но понимал, что Кларк отправился на поиски вместе с друзьями. Я приготовился бежать к машине, но, как только собрался вылезти, услышал, как дверь бытовки открылась и несколько человек вошли внутрь.

– Откуда он мог прикостылять, Джеймс? Из филиала? Из МИ-5? Из Отдела занятости? – спросил кто-то, теперь с восточноевропейским акцентом.

– Откуда, черт побери, я знаю? – прорычал голос Кларка. – Но он был здесь, чего еще? Он знает, где лежат бумаги, и знает все о скотине Дермоте Вуде. Надо мочить! Да и того урода надо было заткнуть еще лет двадцать назад!

Слушая, что меня ожидает, я ощущал, что увязаю все глубже в грязи, и испугался, что если в прицеп войдет еще кто-нибудь, меня просто раздавит. А удобрять собой почву Центральных графств в мои планы никак не входило. Я ухватился за край фургона и, напрягая все силы, вылез из засосавшей меня грязи.

Убегая, я заметил в окне настороженное лицо Кларка, который, вероятно, что-то почувствовал. Теперь я уже не огибал лужи, а бежал сломя голову прочь от автострады. Обернувшись назад я увидел, что из-за фургона появился Кларк и стал палить в меня из пистолета. В темноте замерцали вспышки. Одному Богу известно, что за гадюшник я разворошил, но этот парень явно не собирался шутить. Я напоролся на отъявленного головореза. Споткнувшись о пластиковое ограждение, я перелетел через него и приземлился на невспаханное поле.

Главное при бегстве – маскировка и укрытие. Валяние в грязи под прицепом обеспечило первое, теперь оставалось спрятаться. Я погрузился в глубокую, заполненную водой колею, продавленную колесами тяжелого грузовика, оставив на поверхности только нос и рот. Вода была совершенно ледяная; ясно было, что через пару минут у меня начнутся судороги. К счастью, уже почти стемнело, и под мутной водой меня не разглядел бы даже самый зоркий глаз. Я стал представлять себе, что лежу на горячем песке под палящим солнцем или на кровати Делиз, закутанный в пуховое одеяла.

Рядом послышались хлюпающие шаги, и кто-то из приятелей Кларка наступил мне прямо на грудь. Он немного потоптался на ней, пытаясь удержать равновесие. Моя голова совсем ушла под воду. Через минуту он отошел, и я осторожно высунулся. Над землей маячила цепочка силуэтов – люди быстро удалялись, громко перекрикиваясь, чтобы не оторваться друг от друга. Это был мой единственный шанс. Я вылез из лужи и, стараясь не высовываться над ограждением, пополз к дороге.

Там, где я оставил машину, горели фонари. Окна каравана Кларка ярко светились. Если бы я побежал к машине, меня бы обязательно заметили.

Подобравшись сзади к цепочке фургонов, я встал на ноги, выглянул из-за угла – и наткнулся на направленное на меня дуло. Вероятно, Кларк услышал мои шаги и уже поджидал меня.

То ли я каким-то образом его опередил, то ли пистолет дал осечку, но отчаяние придало мне сил. Я ударил его в лоб, чувствуя, как хрустнули костяшки пальцев. Он выронил пистолет. Бежать мне было абсолютно некуда. Через пару секунд он поднял бы свое оружие и прикончил меня. Прямо с разбега я впрыгнул в кабину «транзита», на котором приехала вся честная компания. Моя жизнь зависела от того, оставил ли водитель ключи в замке зажигания. Он их оставил.

Я завел двигатель и рванул в сторону дороги. Прямого выезда с площадки на автостраду с этой стороны не было, но отступать я не мог. Я перевалил через кучу гравия, сбил пластиковую загородку и вылетел на ведущую к автостраде дорожку, помеченную знаком «Только для машин стройки». На данном участке магистраль М-25 представляла собой две огражденные узкие полосы, вдоль которых и шла дорожка. На север, в сторону М-40 и М-1, двигался поток машин. Конец моей дорожки стремительно приближался – и я свернул направо, на автостраду. Мне отчаянно засигналили, но я умудрился ни в кого не врезаться. Кроме того, полиции я опасался сейчас меньше всего.