Моя любимая ошибка - Нора Робертс

— Я вас не брошу, даже не просите. Ну пожалуйста, не надо. — Элизабет прижалась лицом к щеке Джона. Какая же она была холодная!

— Я не прошу, а приказываю. Делаю свою работу. И не обрекай меня на провал, Лиз. А теперь беги.

— Я позову на помощь.

— Беги без оглядки! Ясно? Быстро в окно, поняла?!

Джон дождался, когда Элизабет доберется до окна:

— Считаю до трех. На счет «три» прыгай, — приказал он, подползая к двери. — Я их задержу.

— Джон!

— Сделай так, чтобы я мог тобой гордиться, Лиз. Ну, а теперь считаем до трех.

Элезабет выскользнула из окна и уцепилась за водосточную трубу. Дождь нещадно хлестал в лицо. Она не знала, выдержит ли труба ее тяжесть, да и какое это имело сейчас значение? Потом послышалась стрельба, и она, словно обезьянка, сползла вниз.

«Надо как можно скорее позвать на помощь», — решила она и побежала что было духу.

Элизабет пробежала не более пятидесяти ярдов, когда за спиной раздался оглушительный взрыв.

БРУКС

Всего превыше: верен будь себе. Тогда, как утро следует за ночью,

Не будешь вероломным ты ни с кем.

7

Арканзас, 2012

Каждый день человека, занимающего должность шефа полиции маленького городка, приютившегося в изгибе плато Озарк, подобно кошке, дремлющей на руках у хозяина, жизнь ставила перед нелегким выбором.

Например, арестовывать или пожурить парня, с которым в школьные годы играл в мяч, потому что, повзрослев, тот вел себя как последний болван. Правда, в глубине души Брукс полагал, что человек имеет Богом данное право быть просто болваном, и это куда лучше, чем совершить уголовное преступление. В данный момент бывший одноклассник Тайбол Крю отсыпался в кутузке после употребления бессчетного количества стаканов виски «Ребел Йелл».

Брукс в принципе не возражал против чрезмерного употребления алкоголя и также считал его неотъемлемым правом каждого мужчины, если случалось это не слишком часто. Но если, доставив себе подобную радость, парень плелся домой, где отвешивал жене пару звонких оплеух, такой поступок уже расценивался как уголовное преступление.

И являлся причиной мерзкого настроения Брукса, которое с каждой минутой становилось все паршивее, потому что он точно знал, что произойдет дальше. Мисси Крю, бывшая предводительница девичьей группы болельщиц средней школы Бикфорда, примчится днем в полицейский участок и станет утверждать, что Тай и пальцем ее не тронул. Как можно такое подумать? Просто наткнулась по неосторожности на дверь, или на стену, или споткнулась и упала с лестницы.

И никакие уговоры, искреннее сочувствие, раздражение и угрозы не могли убедить супругов, что они нуждаются в помощи со стороны. Они бросались друг другу в объятия и целовались так неистово, будто Тай вернулся с войны после годичного отсутствия. А потом шли домой, где наверняка занимались любовью, как обезумевшие от страсти кролики.

Через пару недель Тай снова прикладывался к бутылке «Ребел Йелл», и все начиналось по новому кругу.

Брукс сидел за любимым столиком в кафе Линди при торговом центре и обдумывал за завтраком сложившуюся ситуацию.

Никто, кроме Линди, не жарил такой изумительно вкусный картофель и яичницу с беконом. Но сегодня любимое блюдо ничуть не взбодрило Брукса и не улучшило мрачного расположения духа.

Он вернулся в Бикфорд полгода назад, чтобы занять должность шефа полиции, после того как у отца случился сердечный приступ. Лорен Глисон, посвятивший всю жизнь обучению таинствам алгебры таких оболтусов, как Тай Крю, выкарабкался из болезни. Благодаря здоровому питанию и тщательно продуманному распорядку дня с посильной физической нагрузкой, за которыми зорко следила мать Брукса, Лорен стал здоровее, чем прежде.

Но болезнь отца стала для Брукса потрясением, и его потянуло домой. После десяти лет службы в полицейском управлении в Литл-Рок, пять из которых Брукс проработал в качестве детектива, он уволился и занял освободившееся место шефа полиции в Бикфорде.

Дома жилось хорошо. Только сейчас, возвратившись в Бикфорд, Брукс понял, как сильно скучал по дому. Правда, иногда казалось, что такие же чувства он испытал бы и к Литл-Рок, вернись он туда через некоторое время. Но сейчас Бикфорд устраивал его во всех отношениях. Идеально подходил для будущей жизни.

Даже несмотря на неприятные ситуации, связанные с работой.

Бруксу нравилось пару раз в неделю завтракать у Линди, нравился горный пейзаж, открывающийся из окна кабинета, и размеренный ритм работы. Он любил этот город с живущими здесь художниками, гончарами, ткачами, музыкантами, йогами и экстрасенсами. С магазинами, ресторанами и тавернами, привлекающими туристов, которые с удовольствием покупали изделия местных мастеров.

В шестидесятые годы в город приехали хиппи да так здесь и осели. Мать Брукса, которая сменила имя Мэри Эллен на Саншайн и до сей поры звалась Санни, приехала сюда десятью годами позже из Пенсильвании. Одному Богу известна причина, подтолкнувшая ее совершить это путешествие. Итак, Саншайн очаровала, а может, совратила — в зависимости от того, кто рассказывал эту историю, — молодого учителя математики, работавшего в школе первый год.

Молодые люди обменялись клятвами верности на берегу реки и стали вести общее хозяйство. Через несколько лет, когда уже родилось двое детей, Санни поддалась мягким, но настойчивым уговорам Лорена, и пара узаконила свои отношения.

Брукс любил поддразнивать сестер, хвастаясь, что он является единственным Глисоном, рожденным в законном браке. А сестры отшучивались и говорили, что он к тому же единственный из Глисонов, кто вынужден носить оружие на работе.

Брукс откинулся на спинку кресла с чашкой кофе в руках и стал настраиваться на рабочий день, наблюдая за событиями, происходящими за окнами кафе.

В столь ранний час большинство магазинов было закрыто, но «Зеленый огород» уже выставил на улицу свою вывеску. Брукс старался оказывать покровительство всем торговым заведениям и потому иногда заходил сюда съесть тарелку супа. Однако перебороть природу оказалось невозможно, и Брукс, будучи убежденным приверженцем скоромной пищи, не видел смысла в попытке выдать тофу за мясное блюдо.

А вот кондитерская — другое дело! Дела здесь идут хорошо, и товар на прилавках не залеживается. Февраль еще не сдал своих позиций, а тут уже собираются цвести груши «Бредфорд». Еще неделя, и они предстанут во всей красе. В установленных на тротуарах вазонах сгрудились желтые нарциссы, похожие на кусочки сливочного масла. Туристы с севера часто приезжают сюда в это время, чтобы переждать самый суровый отрезок зимы.