Подлинное искупление (ЛП) - Коул Тилли

— О них не беспокойся, — сказал он и вышел из камеры.

Я полагал, что он закроет дверь, но он ее не закрыл. Это что, ловушка? Я ждал, когда в камеру ворвутся дежурящие в тюремном блоке охранники и сфабрикуют мне обвинение в хранении этой папки. Но никто не объявился.

От этой неразберихи у меня участился пульс. Я понятия не имел, что, черт возьми, происходит. Но я слишком устал, чтобы этим заморачиваться. Сделав глубокий вдох, я снова открыл папку. Затем наклонился к свету свечи и начал читать.

С каждым предложением мое сердце опускалось все ниже и ниже. Это была информация о моем дяде…. информация о его жизни до религиозной миссии.

«Лэнс Картер родился в Литл-Роке, штат Арканзас… жил ничем не примечательной жизнью, пока его не признали виновным в совершении насильственных действий в отношении детей… два случая изнасилования восьмилетних девочек… приговорён к двадцати годам тюрьмы… отсидел двенадцать».

К горлу подступила тошнота. Мой дядя, лидер нашей веры… грёбаный осужденный педофил…

Чтобы хоть как-то совладать с нахлынувшей на меня яростью, я изо всех сил сжал в руках лист бумаги. Я стал читать дальше, каждая новая порция информации отравленным лезвием вонзалась мне в сердце, во всё, что я когда-либо знал, все глубже и глубже, пока совсем ничего не осталось.

«Жил один в деревеньке Арканзаса вместе с другими осужденными педофилами, с которыми познакомился в тюрьме… Они быстро привлекли к себе еще больше людей, когда Лэнс Картер, в последствии взявший себе имя Пророка Давида, заявил, что во время его паломнической поездки в Израиль ему было явлено откровение… В действительности, он никогда не покидал Соединенные Штаты.

Его община, исповедующая приближающийся Конец Света и теорию свободной любви, выросла до таких масштабов, что ей было необходимо куда-то перебазироваться… Картер купил землю в сельском пригороде Остина в штате Техас… В последующие годы Картер объявил, что Бог приказал ему отправить свой народ в другие страны, чтобы привлечь в Орден новых последователей… На самом деле, АТФ начало расследование его махинаций с оружием, необходимых для финансирования общины, и ему понадобилось хранить его запасы денег и оружия за рубежом…»

Я пожирал глазами страницу за страницей, читая информацию о людях, основавших нашу веру вместе с моим дядей. Каждый из них был когда-то уличен в сексуальном насилии.

Мой дядя создал коммуну для занятий сексом с детьми. Он создал все это, придумал целую историю, чтобы построить веру, целиком основанную на педофилии. Привлекая сторонников — других сексуальных извращенцев — пока в вере не родились и не выросли дети.

Я закрыл глаза, но у меня в голове неотступно вертелся обряд Дани Господней, Иудино видео с маленькими обнажёнными девочками, танцующими для своего Пророка. Открыв глаза, я посмотрел на Хармони.

Окаянные… самые красивые девушки из всех общин отправлялись к месту жительства Пророка Давида для его личного пользования. Чтобы их "наставляли", а на самом деле, насиловали, последователи-охранники. Чтобы стать предметом божественного очищения охранников.

Мой дядя использовал отмазку насчёт красоты молодых окаянных девушек для своих извращенных удовольствий. Он хотел их, поэтому придумал замысловатую историю, чтобы люди веры обходили их стороной, боялись их… таким образом, они всецело принадлежали ему и его приближенным. Мужчинам с такими же пристрастиями, как и у него.

— Хармони, — с полным отвращением от прочитанного прошептал я и, наклонившись к ней, обнял ее покрепче.

Когда до меня дошло всё то, что я только что прочитал, к моим глазам подступили слёзы отчаянья. Всё было ложью. Совершеннейшей хернёй… и я являлся частью всего этого, неотъемлемой частью… Я это поддерживал.

Ради этой лжи я убивал, предавал и причинял боль стольким людям.

Сердце охватила свирепая, безудержная ярость. Мне было необходимо встать. Несмотря на все мои раны и боль, мне было просто необходимо сейчас же свалить с этого пола. Я осторожно переместил голову Хармони со своих коленей на пол, подложив под нее сухое, неиспользованное полотенце. Сделав над собой усилие, я поднялся на ноги и взял в руки свечу и папку.

Нетвёрдыми шагами я, пошатываясь, добрался до открытой двери и выглянул наружу. Из-под входной двери в здание проникал свет. Я отдался на волю кипящего во мне гнева и пошел искать брата Стефана. Если бы в этот момент вернулись охранники и схватили меня, я бы только обрадовался. Сейчас, с пульсирующей от боли головой и растекающейся по телу злобой, мне хотелось грёбаного кровопролития. Хотелось прикончить каждого пидора в этом месте.

Мне было просто необходимо, чтобы эти ублюдочные педофилы страдали так же сильно, как и я.

Подойдя к входу, я услышал низкое бормотание и один женский голос. Я задул свечу, зашел за угол и потрясенно замер. Брат Стефан и темноволосая женщина, которую Хармони звала сестрой Руфью, сидели с двумя новыми охранниками, в последнее время дежурившими в тюремном блоке.

Высокий охранник вскочил на ноги. В руках он держал пистолет, и при виде всего этого я сжал руки в кулаки. Что, чёрт возьми, происходит? Какого хрена они не забрали из моей камеры Хармони?

Охранник злобно зыркнул на меня, явно готовый отразить любую угрозу. Но брат Стефан вскочил на ноги и встал между нами. Он поднял руки и шагнул ко мне.

— Каин, — примирительно произнёс он.

От слетевшего у него с губ имени, я замер. Я ненавидел это имя.

— Райдер, — прошипел я. — Меня зовут Райдер.

Подняв папку, я прорычал:

— Это правда? То, что, бл*дь, здесь написано, это правда?

Меня всё еще шатало от сегодняшних побоев. Я приказал себе стоять. Эти чертовы ответы были мне намного нужнее, чем отдых.

— Да, — ответил брат Стефан.

Он не врал. Я прочёл это в его темных глазах. Я порывисто выдохнул и уронил папку на пол.

— Черт! — резко бросил я, меня охватил стыд за то, что я являлся частью этой общины.

— Райдер, — произнес брат Стефан и подошел ближе.

— Как вы об этом узнали? — спросил я.

— Я слышала, как ты говорил Хармони, кто ты такой. Мы никогда не видели Пророка — твоего брата-близнеца — живьем; мы понятия не имели, что вы с ним похожи, как две капли воды. Наши охранники тебя не узнали под всеми этими спутанными волосами.

Я повернулся к темноволосой женщине, ответившей на мой вопрос. Она глядела на меня со слезами на глазах. Не знаю почему, но от того, как она на меня смотрела, я почувствовал невыразимую грусть. Это смутило меня больше всего за этот вечер.

— Сестра Руфь, — сказал я.

Она кивнула головой и робко улыбнулась.

— Да.

— Значит, вы в курсе, что теперь тут всем заправляет Иуда?

— Да, — ответил брат Стефан.

Я взглянул на охранников. Они внимательно смотрели и слушали все, что было сказано.

— Вы — последователи-охранники, — произнёс я. — Как…что…?

Брат Стефан перехватил мой взгляд.

— Они наши друзья.

— Наши? — спросил я.

Брат Стефан развернулся и поставил еще один стул в их импровизированный круг, расположившийся возле стола охранников. Он протянул руку, жестом предложив мне присесть. Не в силах больше держаться на ногах, я подошел к стулу и сел. Я обвел их всех хищным взглядом, безмолвно давая понять, что убью каждого, если они попытаются меня поиметь. Если это окажется какой-то дурацкой уловкой.

Если они попробуют забрать из моей камеры Хармони.

Брат Стефан сел на стул. Один из охранников, тот, что покрупней, проверил, заперта ли дверь тюремного блока, затем снова занял свое место, крепко держа в руках пистолет.

— Говори, — потребовал я, и мой голос передал каждый оттенок пожирающего меня гнева.

— Каин, ты никогда не задумывался над тем, что происходит с вероотступниками?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Их наказывают, — ответил я, вспомнив окаянную Далилу.

Я поморщился, понимая, что учиненная над ней расправа была напрасной.