Железный доктор - Василий Орехов

Остается лежать и ждать.

Нет, вряд ли это больница. Кафель потрескавшийся, краска на потолке облезла... Да и зачем ее так привязывать? Может, перелом позвоночника?! Марина пришла в ужас от этой мысли, но потом попробовала пошевелить пальцами на руках и ногах – нет, все в порядке. Значит... Значит, ее обездвижили для иных целей.

Что-то стукнуло, потом раздался скрипучий звук, словно открылась дверь. Марина повернула голову и увидела человека, который шел к ней. Он двигался немного странно, словно у него болели суставы. Одет он был в голубую больничную робу и такие же штаны, голова выбрита до блеска.

– Здравствуйте, – промычала Марина, надеясь, что человек ее поймет.

Пришелец никак не отреагировал. Он подошел к ней вплотную, обдав неприятным химическим запахом, и расстегнул пластиковый ремень на груди. Освободил руки, после чего Марина сама вытащила изо рта загубник, отшвырнула его в сторону и спросила непослушными губами:

– Где я?

Человек молча освободил ее ноги и сделал вялый жест, приглашая слезть с койки. Затем он повернулся к чану с плавающим покойником, и Марина закричала.

Затылка у вошедшего не было. В кости черепа был вырезан аккуратный круг размером с чайное блюдце, закрытый чем-то вроде прозрачного пластика. Сквозь него был отчетливо виден мозг с вживленными панельками, печатными платами и какими-то металлически поблескивающими вкраплениями.

Человек, не обратив внимания на ее крик, возился в чане, опустив туда длинные худые руки. Марина прижала ладони к лицу и потрясла головой – нет, жуткая картина никуда не делась. Из вскрытого затылка вошедшего по-прежнему выглядывала бледная мозговая ткань, нашпигованная железом и электроникой.

Вскочив со своего ложа, оказавшегося хромированной каталкой на колесиках, Марина бросилась за угол помещения. Там обнаружилось что-то вроде санитарного поста: столик с монитором, стульчик и дверь, через которую и вошел жуткий тип. Над столиком висел бумажный плакатик с надписью «Ответственный за противопожарную безопасность д-р Самойлов Н.В.».

Дверь была незапертой. Распахнув ее, Марина оказалась в коридоре, уходившем влево и вправо. Он был освещен допотопными лампами дневного света, которые слабо гудели; некоторые не работали.

Куда бежать?!

Марина не успела решить, потому что на ее плечи легли холодные влажные пальцы. Она с трудом подавила крик, после чего пальцы переместились на локоть.

– Надо идти. Не надо бегать, – раздался голос, сухой и шершавый, словно его обладатель страдал фолликулярной ангиной или надорвал голосовые связки.

– Где я, скажите, пожалуйста, – взмолилась Марина, когда человек без затылка повел ее по коридору налево. – Я... Я дочь председателя Совета Федерации. Меня будут искать...

– Не надо говорить.

Лоботомированный ковылял рядом, сжимая ее локоть. Он выглядел довольно слабым и неповоротливым. Марина прикинула, что могла бы справиться с ним без труда – еще в школе она по настоянию отца занималась джиу-джитсу. Но стоило ли? Человек ее не обижает, куда-то ведет... Не лучше ли сначала разобраться в происходящем, чем бесцельно бегать по незнакомым коридорам, нарываясь на неприятности?

– Хорошо, – согласилась Марина.

Дальше они шли молча. По короткой металлической лестнице спустились на этаж ниже, где перед ними с шипением распахнулись металлические двери, видимо, среагировав на движение. Ничего примечательного по пути Марина не заметила, кроме странных архаичных табличек: «Уходя, гасите свет», «Пожарный гидрант», «План эвакуации», «Порошок не входи», «Дежурный на июнь 2045 – к-т Меламед К.Е.»... Это явно было некое научное учреждение, если предположить, что «д-р» и «к-т» – это «доктор» и «кандидат». В своем мнении Марина утвердилась, когда на нижнем этаже пошли двери с табличками типа «Проф. Филимонов С.С.». Это слегка успокаивало, но коридоры выглядели слишком запущенными и заброшенными, что не позволяло тревоге улечься окончательно.

– Сюда, – просипел провожатый, открывая дверь с надписью по трафарету «СТОЛОВАЯ».

Это и в самом деле оказалась столовая. Ряды аккуратных столиков из темного дерева, стулья, с торца – раздаточная. Аккуратный плакатик с грозной надписью «Спиртные напитки распивать строго запрещается под угрозой немедленного увольнения» и чьей-то размашистой подписью. Господи, даже солонки на столах...

– Надо сидеть, – словно собаке велел провожатый, указывая на ближайший столик.

Марина села на краешек, зачем-то потыкала в солонку пальцем. Соль совершенно окаменела, ею запросто можно было колоть орехи.

Провожатый тем временем убрел, и вместо него появился небольшой робот. Это был самый обычный механический официант, какие вошли в моду в дешевых заведениях лет двадцать назад. Марина помнила, что маленькой очень боялась жужжавших роботов на колесиках, и невероятно обрадовалась, когда папа стал видным политиком и они начали ходить в рестораны и кафе с нормальными человеческими официантами.

Робот подкатил к столику, остановился и при помощи гибкого манипулятора поставил перед ней тарелку и кружку, потом выплюнул из специального окошечка ложку в пластиковом пакетике. Не дожидаясь, пока официант уедет, Марина зачерпнула содержимое тарелки и принялась его разглядывать. Вроде бы гречневая каша с мясом... В кружке плескалась черная жидкость, если верить запаху – кофе. Пожав плечами, Марина вспомнила вычитанный в какой-то книге солдатский принцип «есть, мыться и спать при каждом удобном случае, потому что следующий может представиться не скоро» и отправила ложку в рот. Каша была суховатой, но в принципе съедобной. Кофе оказался горячим и горьким, сахара в нем на вкус Марины не хватало.

Когда она почти доела свой обед (или это был ужин? а может, завтрак?), в столовую вошли еще двое. Один – такой же унылый проводник в голубой больничной робе, второй – самый обыкновенный парень в футболке со странным трехбуквенным латинским логотипом, словно скрученным из проволоки. Симпатичный, губастенький, с модной прической. Определенно крашеный – не бывает в природе волос с таким платиновым отливом. На лице парня возникло обалделое выражение, и он было рванулся к Марине, но провожатый ухватил его за локоть и усадил за соседний столик со знакомыми уже словами:

– Надо сидеть. Не надо говорить.

Марина жестом велела, чтобы парень молчал. Тот послушно кивнул. Как только провожатый ушел, Марина вполголоса спросила:

– Ты кто? Где мы?

– Черт его знает! – испуганным шепотом отозвался парень. – Я помню, как с теплохода в воду упал, когда он тонуть начал... Уроды какие-то кругом! Это никакая не больница, по-моему!

Появился робот, который привез соседу такой же обед, как ей. Хотя официант вряд ли способен был подслушать, парень подождал, пока тот уберется восвояси, и продолжал:

– Меня Костик зовут...

Девушка представилась, подумав, что сроду не знакомилась с молодыми людьми в такой дурацкой ситуации.

– Не нравится мне все это... – шептал парень, тиская в кулаке ложку. – Зомби эти... «Не говорить», «стоять», «сидеть»... И где остальные? Мы что, только двое со всего теплохода спаслись? Так не бывает...

– Разберемся. Тебя где держат?

– Я не запомнил... – виновато признался Костик.

– Ладно, неважно. Кормят – значит, мы им зачем-то нужны.

Парень скорчил рожу и с отвращением принялся за еду.

Вернулись провожатые; они застыли бок о бок в проходе между столиками и явно ждали, пока их подопечные закончат есть. Заметив, что Марина положила ложку, один подошел и положил ей руку на плечо:

– Надо идти.

Марина с отвращением сбросила похожую на гнусного паука кисть и поднялась из-за стола. Не удержавшись, сказала:

– Удачи, Костик! Вот увидишь, мы во всем разберемся.

– О'кей, – неуверенно ответил Костик.

Они пошли вовсе не туда, где Марина очнулась в компании плавающего трупа. Поднявшись по таким же металлическим лестницам еще на два этажа, двинулись по широкому коридору, отделанному деревянными панелями. Здесь на дверях тоже имелись надписи вроде «Служба безопасности. Пост 2», «Пункт АХЧ» и «Трансформаторная». Выглядело все побогаче и посимпатичнее, чем унылый кафель внизу, кое-где даже висели пыльные картины, преимущественно пейзажи и натюрморты, написанные маслом. Возле двери с надписью «Комната отдыха» провожатый остановился и сказал:

– Сюда.

Марина нерешительно взялась за массивную дверную ручку, повернула ее и вошла внутрь.

Там было довольно уютно. Кожаные диваны, огромный экран на стене, псевдоживые цветы. Но на всем этом тоже лежала печать запустения, а на большом диване посередине сидел вполоборота к Марине человек. Перед ним стоял низенький столик, на столике – ваза с фруктами и бутылка шампанского в ведерке со льдом. Плюс два бокала на тонких ножках.

– Здравствуйте, Марина Сергеевна, – приветливо сказал человек, поворачиваясь.