Барон Дубов 10 - Михаил Капелькин

— Хм… — задумался тот. — Один камень в полторы сотни метров диаметром меня чуть не убил. Но я его просто уронил. А вот метнуть, ещё и диаметр метров десять. Может, поменьше?

— Может, и поменьше, — пожал плечами. — Там сам определишь, когда поймёшь задачу. Но сейчас вопрос о десяти метрах.

— Что ж, кхм, думаю, парочку точно смогу сделать. Если маны хватит.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши. — Значит, пришло время разбрасывать камни…

— Надеюсь, собирать их не придётся… — тихо хмыкнула Лакросса.

Я ей уже ничего не ответил. Сидел и смотрел на увеличившуюся грудь дриады.

— Коля, ты чего? — мигом смутилась Маша и попыталась прикрыть грудь рукой.

Поздно. Я уже всё придумал.

* * *

Несколько часов спустя

Хвост колонны Деникина

Его звали Дмитрием Слониным, и он был самым верным адъютантом и слугой Светлейшего князя Деникина. Мужчина тридцати лет, высокий, статный, с ничего не выражающим каменным лицом, светлыми волосами и угловатым подбородком. Сын разорившегося герцога, отданный в услужение Деникину в счёт оплаты одного старого долга. Это и изменило жизнь Дмитрия навсегда.

Начинал он с самой чёрной работы — мыл посуду на княжеской кухне. Да, с детьми должников обращались не лучше, чем с простолюдинами. Такие уж порядки в Империи. Аристократ, который, будучи наделён Инсектом, умудрился разориться и набрать долгов, продав единственного наследника в рабство, считался хуже обычного простолюдина. Как и его дети.

Деникин дал Дмитрию шанс. И Дмитрий воспользовался им. Выполняя любые поручения, любую самую грязную и жестокую работу, он поднялся и стал правой рукой князя. Князь ценил такую верность. Вот и сейчас адъютант Деникина всей душой желал оправдать доверие Светлейшего князя. Нет… не просто Светлейшего князя, а будущего истинного Императора!

Преисполненный чувством долга, Дмитрий сжал дверную ручку новенького вездеходного автомобиля, будто так машина могла ползти по расхлябанной дороге быстрее.

Несколько дней назад князь отправил его с важным поручением в Османскую империю. Дмитрий должен был связаться с родом Зейнабов — этот древний род был особенным, единственным в целом мире.

Эти люди обладали особым Инсектом — они были способны читать кровь. Казалось бы, чепуха, но по одной капле крови они могли выяснить личность того, кто её пролил, когда она была пролита, сколько детей у носителя этой крови, размер половых органов и много чего ещё. Отчего род Зейнабов в Османской империи был признан опасным и в то же время ценным. После чего взят под стражу султанскими янычарами. Зейнабов содержали в лучших условиях — во дворце в центре Стамбула. Любое их желание тут же исполнялось. Лучшая еда, лучшие женщины, разнообразные развлечения. Всё было к их услугам, пока ни один из Зейнабов не покидал султанского дворца. И пользоваться их услугами могла только семья султана.

Существование Зейнабов держалось в строжайшем секрете. Но слухи всё равно просачивались, а желающие всё же могли воспользоваться их услугами, пусть и с большим риском. Пути существовали.

Дмитрию пришлось как следует постараться: кого-то убить, кого-то подкупить, а кого-то и вовсе похитить и пытать. Но он выполнил приказ своего господина, хоть и испачкал руки по локоть в крови. И сделал это без малейших колебаний. Он творил вещи и пострашнее, и всё из-за слепой веры в своего всемогущего князя.

В общем, Дмитрий смог подобраться к Зейнабам и выяснить, кому принадлежали капли крови, собранные им с кресла в комнате господина. Конечно, ему самому человек из Зейнабов ничего не сказал. В конце концов, не он конечный заказчик. Ему лишь передали специальный магический кристалл, в котором содержалась вся информация, добытая из принесённой крови.

Этот кристалл лежал в маленькой коробочке с бархатной подушкой внутри, чтобы тряска не повредила его. А также коробочка была сделана из артефактного дерева, полностью скрывающего любое магическое и духовное излучение. Ни один человек не мог узнать, что Дмитрий везёт в коробочке размером с коробок спичек, висящей на шее на цепочке.

За маленьким бронированным окном проносился лес. Он становился всё гуще, а движение машины замедлялось. В конце концов, вездеход остановился.

— В чём дело? — спросил он водителя, простоватого холопа с пшеничными усами и красным одутловатым лицом.

— Дальше ходу нет, барин. Кордон вот выставили, — он показал рукой в перчатке в окно.

Там и правда стоял наспех сколоченный шлагбаум, слегка занесённый снегом, а возле него — несколько солдат дружины Деникина с оружием наизготовку.

Дмитрий нетерпеливо выскочил из автомобиля — бойцы его тут же узнали и почтительно поклонились, убрав оружие.

— Какого чёрта вы здесь устроили? — вскинулся Дмитрий. — Почему колонна стоит?

— Простите, господин Слонин, — отвечал один из воинов, судя по выдающейся силе, десятник. — Я знаю, что мы должны провести вас к Его Светлости, но у нас возникли проблемы. Колонну атаковали и разрезали надвое. Затем между нами и Его Светлостью вырос непроходимый лес. Уничтожить пытаемся, но деревья отрастают, к тому же…

— Что⁈ — не выдержал Дмитрий.

— Они едят наших солдат. Деревья эти. И отрастают заново. Стоит нам сжечь несколько и подойти ближе, как из-под земли появляются корни, которые пожирают солдат заживо. Мы готовим группу прорыва. С той стороны часть авангарда тоже готовится пробиваться.

— Времени нет, десятник. Я должен срочно доставить важное послание для Его Светлости.

— Мы знаем, господин. У нас всё готово для атаки. Мы сделаем всё возможное, чтобы пробить коридор для вас…

— Нет… — покачал головой Дмитрий, подойдя к десятнику и положив руку ему на плечо. Вдруг его рука раздулась и стала весить несколько сотен килограммов. У натренированного десятника задрожали колени под таким весом, а на небритом лице выступил пот. — Нет, десятник, вы сделаете всё, и даже невозможное, чтобы доставить это послание!

— Да, господин! — пропыхтел десятник. — Я… сейчас же… доложу о вас… сотнику и…

Дмитрий убрал руку с плеча воина и махнул, позволяя тому убраться восвояси. Вскоре появился сотник, за ним другой. Хвост колонны пришёл в движение и начал подтягиваться, а Дмитрий сел обратно в машину. Его взбесила преступная медлительность дружинников, поэтому он периодически высовывался из окна и подгонял их. Через несколько часов его машина достигла начала, точнее середины рассечённой надвое дружины князя.

Наступила ночь, на