Герцог и я - Джулия Куин

— Видишь, к чему приводит твой язык! — крикнул он Саймону. — Не обращай на него внимания, Даффи. Он просто осел.

— Вполне возможно, — сказала она. — Но умный осел.

Энтони слегка оторопел. Он не ожидал такой формулировки. Заметив его замешательство, Дафна укорила брата:

— Не надо было оскорблять гостя. Я вынуждена заступиться за него. — Она уже улыбалась. Саймон поклонился.

— Большего комплимента в своей адрес не могу себе представить, мисс Бриджертон.

Энтони решил вернуться к прерванному разговору:

— Так говоришь, их было, я имею в виду посетителей, ровно шесть?

Она кивнула:

— С герцогом Гастингсом — семь.

— И кто-то из них мог бы заинтересовать тебя как… скажем так… как будущий претендент на твою руку?

Саймон почувствовал, что ему становится немного не по себе. Но отчего? Какое ему, в сущности, дело?

Дафна наклонила голову.

— С каждым из них я бы с удовольствием продолжила дружеские отношения. Раньше и они придерживались, насколько я понимаю, такого же мнения. И только сегодня внесли меня в список кандидатур для романтических отношений. Кто знает, если представится возможность, — добавила она, — с одним из них дружба могла бы перейти в…

— Но… — вырвалось у Саймона, однако он не стал продолжать.

— Вы что-то хотели сказать? — Дафна смотрела на него с шаловливым любопытством в совершенно невинном взоре.

Да, он хотел что-то сказать. Очень простую и, по его мнению, совершенно логичную вещь: если все эти джентльмены изволили заметить достоинства Дафны только после тога, как их оценил какой-то герцог (или маркиз, виконт, кузнец, черт побери!), то они и есть настоящие ослы и очень странной выглядит готовность Дафны выбрать кого-то из них в женихи, мужья или как там это еще называется?

Не дождавшись продолжения, Дафна снова повернулась к брату:

— Значит, ты признаешь действенность нашего плана?

— О действенности не скажу, но в чем-то он может послужить тебе на пользу. Впрочем, это зависит от того, чего ты сама хочешь.

— Вот наконец-то слышу разумные слова. — Сейчас в голосе Дафны не было ни тени иронии. — Энтони, скажу совершенно честно: несмотря на то что мамина напористость меня измучила, сама я хочу замуж. И не собираюсь это скрывать. Да, хочу, чтобы у меня был муж, собственная семья. Хочу этого, наверное, больше, чем вы с мамой можете вообразить. И если дурацкая инсценировка, которую мы задумали, сумеет помочь мне, я буду только рада.

Саймону резали слух искренность и прямота ее признания, а также слова «дурацкая инсценировка», но в то же время он не мог не поддаться обаянию теплоты, исходящей из ее темных глаз, от ее чуть приглушенного голоса.

На Энтони тоже подействовали слова сестры. Он глубоко вздохнул и сказал с некоторой неохотой:

— Хорошо, я согласен с вашим, как вы его называете, планом.

Дафна подбежала к нему, порывисто обняла.

— О, Энтони! — Она поцеловала его в щеку. — Я знала, ты лучший из всех братьев на свете!

Энтони перевел взгляд на Саймона.

— Видишь? — проговорил он извиняющимся тоном. — Что с нами могут делать женщины?.. На какой обман вы меня толкаете! — добавил он более твердым голосом.

Саймон не мог не подивиться, как быстро меняется настроение у его приятеля и противника, — как за столь короткое время он, Саймон, успел превратиться из закадычного друга в отъявленного врага и потом снова сделаться добрым товарищем.

— Однако, — еще громче и увереннее продолжал Энтони, — у меня есть ряд условий.

— Мы полны внимания, — сказал Саймон. Энтони бросил на него недовольный взгляд, уловив в тоне насмешку, но заговорил вновь:

— Прежде всего тайна вашего замысла не должна выходить за пределы этой комнаты.

— Конечно, — сразу согласилась Дафна. — Мы и не думали по-другому.

— Совершенно верно, — подтвердил Саймон. — И хотя я уверен, что ваша матушка только восхитилась бы нашей сообразительностью, вам, разумеется, виднее, кого посвящать в наши тайны.

Энтони смерил его ледяным взглядом: когда он уймется, этот шутник? Мы не на студенческой вечеринке.

— Кроме того, — процедил Энтони, — вы оба не должны оставаться наедине. Нигде и никогда!

Саймон промолчал, но Дафна сказала с легкостью:

— О, это будет выполнить нетрудно. Ведь то же самое было бы, если б мы по-настоящему влюбились, даже были помолвлены, верно?

Саймон вспомнил, что они с Дафной почти уже нарушили эти строгие установления, когда случайно наткнулись друг на друга в коридоре у леди Данбери, и если бы не пьяный оболтус Бербрук, то, можно считать, они были наедине. И потом, во время танца, тоже… Если бы не следящие за ними глаза Энтони, с чрезмерным и довольно противным рвением исполняющего обязанности старшего в семье.

Сейчас Энтони воззрился на него в ожидании ответа на второе свое условие.

Саймон коротко кивнул:

— Согласен.

— И еще, — продолжал Энтони. — Оно относится в большей степени к тебе, Саймон. Если я когда-нибудь увижу… или узнаю, что ты каким-то образом порочишь… позоришь Дафну своим поведением… Если увижу, что ты осмелился, например, поцеловать ее чертову ручку, когда рядом с ней нет сопровождающих, то я… я оторву тебе голову, будь я неладен!

Дафна посмотрела на него с некоторым сожалением, как на не вполне здорового человека.

— Ты не находишь, Энтони, что это уже слишком?

— Нет! — рявкнул он.

— О, тогда я молчу.

— И правильно сделаешь, сестра! Я не слышу твоего ответа, Гастингс.

Саймон молча наклонил голову.

— Хорошо, — с видимым облегчением сказал Энтони. — Значит, с этим мы покончили, и ты можешь нас покинуть.

— Энтони! — с упреком воскликнула Дафна.

— Должен я понижать, что мне отказано в обеде, на который я был тобой приглашен? — спросил Саймон.

— Именно.

— Нет! — Дафна схватила брата за рукав. — Ты приглашал его? Как же тебе не стыдно!

— Это было давным-давно, — буркнул Энтони. — С тех пор прошли годы.

— Это было в прошлый понедельник, — уточнил Саймон.

— Вы должны обедать с нами, — решила Дафна. — Мама будет так довольна. А ты… — она дернула брата за рукав, — перестань придумывать, как сподручнее отравить своего друга!

Раньше чем Энтони сообразил, что ответить, Саймон сказал со смехом:

— Не беспокойтесь за мою жизнь, Дафна. Мы с ним вместе учились в школе, и я хорошо помню, что у него всегда было плохо с химией.

— Я все-таки убью его! — сказал Энтони, как о чем-то уже решенном. — Еще на этой неделе.

— Ты не сделаешь этого! — воскликнула Дафна. — Уже завтра вы будете в вашем клубе вместе дымить манильскими сигарами.

— Не уверен в этом, — сказал Энтони.