Герцог и я - Джулия Куин

Саймон любезно улыбнулся:

— Давно бы так. Теперь, когда ты так вежливо нас попросил, я начинаю…

Глава 7

…Мужчины просто как бараны: куда один, туда и все остальные.

«Светская хроника леди Уислдаун», 30 апреля 1813 года

Что же, пришла к заключению Дафна, ее брат воспринял рассказанное ему сравнительно спокойно. К тому моменту, когда Саймон почти закончил изложение их маленького плана (которое довольно часто прерывалось ее добавлениями и пояснениями), Энтони успел вскрикнуть не больше семи раз. Она подсчитала. Что было по крайней мере вдвое меньше, чем она предполагала.

Все же она попросила его придержать язык, если хочет, чтобы они закончили рассказ. Видимо, он очень хотел этого, потому что кивнул, сжал губы и больше не прерывал до самого конца, хотя от его гневного взгляда, казалось, вот-вот рухнут стены или в лучшем случае обвалится лепнина с потолка.

Когда Саймон и Дафна умолкли, он коротко спросил:

— Вы сдурели?

— Так и знала, что ты это скажешь, — произнесла его сестра с видом пророчицы.

— А что еще я могу сказать? — Голос его набирал силу. — Не знаю только, кто все это первый придумал и кто из вас главный идиот?

— Нельзя ли потише? — процедила Дафна. — Хочешь, чтобы мама все услышала?

— Если услышит, у нее будет сердечный приступ, — сказал Энтони, понижая голос.

— Значит, мы можем надеяться, она не услышит? Так, Энтони?

— Конечно. Потому что вашу дурацкую выдумку с этой минуты можно считать несуществующей!

Дафна сложила руки на груди и решительно заявила:

— Ты не можешь остановить нас! Как ты это сделаешь?

Энтони кивнул в сторону Саймона:

— Я убью его!

— Не говори глупости, Энтони!

— Дуэли бывают и по более пустячному поводу, сестра!

— Только если дуэлянты кретины!.. Или один из них, — поправилась она.

— С удовольствием отдам этот титул моему сопернику, — проворчал Энтони. — Но я нисколько не шучу.

— Ведь Саймон твой старый друг!

— Позвольте мне вставить хоть одно слово… — произнес «старый друг».

— С этой минуты он больше мне не друг! — крикнул Энтони.

Дафна беспомощно посмотрела на Саймона:

— Продолжайте, пожалуйста. Скажите ему что-нибудь. Саймон улыбнулся, словно ничего не произошло:

— С удовольствием. Если только мой бывший друг предоставит мне такую возможность.

Энтони повернулся к нему. Казалось, он готов снова вцепиться ему в горло.

— А ты… Я хочу, чтобы ты покинул этот дом!

— Прежде чем смогу произнести речь в свою защиту?

— Энтони! — прикрикнула Дафна. — Здесь и мой дом тоже. И я прошу Саймона остаться. Ее брат развел руками.

— Ладно. Пусть говорит, что он там хочет. Но только коротко. Говори и ты, если есть что еще сказать.

Она снова посмотрела на Саймона. Тот пожал плечами. Веселое выражение лица сменилось усталым.

— Начинайте вы, — сказал он — Это ведь ваш брат, а не мой.

Она набрала побольше воздуха и уперла руки в бока, не потому, что у нее была такая привычка, а просто не зная, куда их деть.

— Прежде всего, — сказала она, — я хочу повторить, что выигрываю от осуществления нашего замысла больше, чем герцог Гастингс. Хотя он и утверждает, что хочет, извините за выражение, использовать меня, чтобы держать на приличном расстоянии от самого себя других девиц…

— И их не в меру агрессивных матерей, — уточнил Саймон.

— И их матерей, — согласилась Дафна. — Но, честно говоря, я убеждена, что он ошибается. Женщины не перестанут интересоваться им как перспективным женихом только потому, что он оказывает внимание другой женщине. Тем более если эта женщина — я.

— А чем ты так уж плоха?! — крикнул Энтони.

Дафна начала отвечать, но Саймон не дал ей сделать это.

— Я уже попытался изложить ему вашу теорию, — сказал он.

— Понятно, — с недовольной гримасой произнесла она. — И Энтони не удовлетворился вашим изложением. Тогда не знаю, чем и как можно его хоть в чем-то убедить.

Ей показалось, что звук, который издал Саймон, был похож на одобрительный смешок.

— Я могу продолжать? — спросила она, обращаясь к Энтони. — Или мое время закончилось? Тот молчал, за него ответил Саймон.

— Ваш брат здесь хозяин положения, — сказал он, — и хранитель времени. Если он разрешит, думаю, нам стоит попытаться еще хотя бы раз открыть рот.

Энтони стукнул кулаком по столу. Это действие, видимо, заменяло ему новую попытку схватить гостя за горло.

— А ты, — угрожающе проговорил он, — заткнись, если не хочешь пробить своей умной башкой окно и вылететь на улицу!

— Знаете, — сказала Дафна, — я всегда подозревала, что мужчины, по существу, глупые дети. Но никогда не думала, что до такой степени.

Саймон удовлетворенно улыбнулся, словно услышал комплимент, а Энтони разъяренно крикнул:

— Продолжай наконец, Дафна!

— Хорошо. Но я сокращу свое выступление и скажу только одно: сегодня у меня было шесть кавалеров. Целых шесть! Кто помнит, чтобы такое количество нагрянуло сразу?

— Я — нет, — пробормотал Саймон, что вызвало раздраженную гримасу Энтони.

— Я тоже, — подтвердила Дафна. — Потому что такого еще не было. Шесть прекрасных мужчин один за другим колотили медным молотком в дверь, маршировали по холлам и коридорам, преподносили цветы, пытались вести умные речи, а один даже декламировал стихи.

У Саймона был такой вид, будто он начнет сейчас аплодировать.

— А почему это произошло? Кто скажет?

Указательный палец Дафны нацелился на брата. Но тот молчал.

— Потому что он… — палец переместился в сторону Саймона, — его светлость герцог Гастингс был настолько любезен, что оказал мне внимание вчера вечером у леди Данбери.

Саймон, удобно опиравшийся на книжную полку, молниеносно выпрямился и возразил:

— Простите, но я бы не ставил вопрос именно таким образом.

Дафна устремила на него внимательный, словно изучающий взгляд.

— А как бы вы поставили его?

Он успел выговорить только местоимение "я", как она снова заговорила:

— Уверяю вас, все эти красавцы, которых вы застали в нашей гостиной, никогда раньше не наносили мне визитов.

— Если они столь близоруки от природы, — с легким презрением сказал Саймон, — почему их нашествие произвело на вас такое впечатление?

Она молчала, только несколько раз моргнула, и Саймону показалось — но ведь этого не могло быть! — что в глазах у нее заблестели слезы.

Черт возьми, он вовсе не хотел этого!

Дафна вытерла один глаз, сделав вид, что он просто чешется, потом прижала тыльную сторону ладони к губам, думая такими жестами обмануть присутствующих, но это ей не вполне удалось. Энтони приблизился к ней и положил руку на плечо.